Книга Тень над музеем, страница 23 – Кирилл Сафонкин

— У нас гость, – прошептала она в микрофон. – Кто-то снимает меня.

— Играем, – отозвался Жаров. – Удерживай Крылова в кадре.

Высокий повернул голову, посмотрел в её сторону – взгляд тяжёлый, как мокрый камень. Анна шепнула: «Снято. Есть шрам. Есть он. Есть ящик». И это была только первая минута длинной ночи. Фургон стоял в глубине двора, окружённый туманом, словно корабль в молоке. Лучи фонарей вырезали влажный воздух. Высокий мужчина со шрамом проверял замки на ящике, двое «рабочих» осторожно переставляли груз на складской поддон. Анна держала камеру, почти не дыша, чувствуя, как сердце отбивает ровный ритм: снять – зафиксировать – выжить. С другой стороны двора Лисаева установила штатив и включила мощный прожектор – короткая вспышка света резанула туман. «Есть кадр», – прошептала журналистка в рацию. – «Я вижу лица». Жаров затаился в тени у ворот, готовый к отступлению. «Держим», – ответил он. – «Пока не спугнём». Вдруг один из «рабочих» поднял голову. Свет от прожектора ударил ему в глаза, он заслонился рукой, а затем заметил движение в тени, где стояла Анна.

— Там кто-то есть! – крикнул он.

Мгновенно всё изменилось: высокий со шрамом обернулся, вытащил из-за пояса пистолет. Второй «рабочий» рванул к фургону, захлопывая двери. Анна успела сделать ещё один кадр – шрам, пистолет, ящик с маркировкой – и бросилась в сторону бетонных блоков.

— Уходим! – рявкнул Жаров в рацию. – Лисаева, забирай камеру!

Журналистка резко выключила свет и побежала к автомобилю, камеру прижимая к груди. Высокий поднял руку – короткий жест, как приказ: двое побежали в сторону Анны. Она рванула к дальнему выходу, чувствуя, как ботинки скользят по мокрому асфальту. Сзади грохнули шаги и чей-то злой мат.

— Живее! – крикнул Жаров. Его машина с фарами выключенными выскочила из-за угла и встала боком, заслоняя узкий проезд. Анна нырнула в открытую дверь, Жаров вдавил газ. Шины завизжали, туман вспыхнул красным от стоп-сигналов. Позади послышался глухой хлопок – пуля ударила в кузов.

— Чёрт! – Жаров выругался, но не сбавил скорости. – Держись!

Машина вылетела на пустую улицу, пронеслась мимо рядов складов и свернула к набережной. Анна прижала камеру к груди, чувствуя, как дрожит всё тело.

— Есть кадры, – выдохнула она. – Лица. Ящик. Шрам. Оружие.

— Держи флешку при себе, – сказал Жаров, едва переводя дыхание. – Лисаева уехала другой дорогой. Если её не перехватят – утро начнётся с громкой публикации.

Телефон Анны завибрировал: новое сообщение с того же анонимного номера. «Ты перешла грань. Теперь – охота». Анна усмехнулась, хотя руки дрожали:

— Похоже, мы их задели.

— Мы их разозлили, – уточнил Жаров. – Это хорошо и плохо одновременно.

Они остановились на старой стоянке у порта. Ветер с моря рвал капюшоны, гудели тросы. Анна включила ноутбук и быстро проверила запись: изображение зернистое, но узнаваемое. Лица – пусть в полутени, но различимы. Шрам на губе высокого – отчётливый. Ящик с маркировкой «3/3», накладная на мгновение в руках «уверенного», оружие в его поясе.

— Этого хватит для публикации? – спросила она.

— Для взрыва – да, – ответил Жаров. – Но для следствия мало. Нам нужен чёткий адрес склада, где они держат остальное. И кто отдаёт приказы.

— Крылов?

— Он слишком умен, чтобы светиться напрямую. Но теперь он знает, что ты близко. Значит, он сделает ошибку – захочет убрать тебя лично или перевезти груз. Вот там и поймаем.