Книга Тень над музеем, страница 30 – Кирилл Сафонкин

— На две минуты, – прошептал он.

Анна толкнула дверь – и они вошли. Внутри было прохладно и пусто. Свет не горел, но где‑то под потолком вспыхивали редкие точки – индикаторы камер. По полу тянулись длинные прямоугольники теней от стеллажей. Края деревянных ящиков поблёскивали влагой.

— Вон там, – прошептала Анна. На одном из ящиков чернела знакомая отметка маркером: «2/3». На другом – штамп «Квинта Арт. Реставрация. Срочно». И ещё один с гербом музея, но подпись подделана неумело: буква «М» у «Марины» была другая.

Анна включила ИК‑фонарь, прижала камеру к глазу. В свете – как в молоке – проявились отпечатки ладоней на крышках, следы обуви, наклейка с QR‑кодом. Она сняла крупно, на всякий случай ещё раз, с разных углов.

— Быстро, – шепнул Жаров. – Я прикрою.

Анна поддела край первой крышки гвоздодёром, подала на миллиметр, ещё на два. Дерево заскрипело, она замерла, считая удары собственного сердца. Скрип умолк. Она подняла доску на ладонь. Под чёрным бархатом лежали предметы – завернутые отдельно, в мешочки из мягкой ткани. Один – массивная серебряная пряжка, другой – миниатюрная шкатулка с эмалью. На мешочке – бумажная бирка с инвентарным номером музея и старой датой: «1998».

— Чёрт, – прошептала Анна. – Это оттуда. Из старого дела.

Она быстро сняла номера, швы, заводские марки на внутренней стороне доски. Закрыла. Перебралась ко второму ящику. На крышке – набросок кем‑то оставленных цифр: «РД‑12». Она сфотографировала и это – такие вещи потом складываются в схему.

— Слышишь? – Жаров поднял голову. За стеной двигался грузовик – ворчание дизеля стало громче, тяжелее. У нас минуты.

Анна перешла к столу у стены. Там лежала папка из толстого пластика, промокшая на углах. Она открыла её: «Акт перемещения на реставрацию», подписи, печати. Внизу дрожащим карандашом приписано: «по распоряжению – Л.» Буква «Л» была написана уверенной, жесткой рукой.

— Л… – прошептала Анна. – Лисицын? Лапшин? Либерман? – Она сфотографировала весь акт, лист за листом, и в этот момент её пальцы наткнулись на тонкую флешку, приклеенную к обороту обложки прозрачным скотчем. Замаскированная, как шов на ткани. Она сорвала флешку, спрятала в нагрудный карман. Камера на груди мигала ровным светом записи. С той стороны ворот лязгнула цепь. Прожектор на секунду потемнел, потом вспыхнул ярче.

— Уходим, – сжал зубы Жаров.

Они двинулись к дверям, но их встретил мягкий, почти ленивый голос из тьмы:

— Поздно.

Из стеллажа вышел человек. Высокий, худой, в чёрной куртке без опознавательных знаков. В зеленоватом полумраке казался плоским, как вырезанный из бумаги. Анна сразу узнала силуэт – плавная походка, плечи – это был Илья. Или – Ильин?

— Я знал, что вы придёте, – сказал он. Лицо его было спокойным, почти доброжелательным. – Анна, вы ведь не умеете останавливаться.

Жаров напрягся, пальцы легли на перцовый баллончик в кармане. Анна не опустила камеры.

— Ты «контактный менеджер» «Квинты», – сказала она ровно. – Двойная работа утомляет? Экскурсовод днём, ночной конферансье по вывозу искусства.

Он усмехнулся едва заметно.

— Ночь – всего лишь другая сторона дня. – Он кивнул на ящики. – Поймите, это уже не ваши игры. Уезжайте из города.

— «Настоящие хозяева»? – тихо спросила Анна.

— Вы уже слышали их. – Он пожал плечами. – Им не нужны герои. Им нужны тёмные коридоры и тихая бухгалтерия.