Книга Тень над музеем, страница 32 – Кирилл Сафонкин

— Они нас видят, – сказал Жаров. – Но поздно.

Анна улыбнулась одними глазами.

— Поздно.

Слева шаги. Из тумана вынырнул силуэт. Ильин. Без куртки – в тонком свитере, насквозь мокрый. Лицо бледное, серьёзное.

— Они нашли, что папки нет, – сказал он тихо. – Я выговорил две минуты. Не больше. Вы уходите сейчас. Вдоль мола. Там будет старый трап – по нему вниз и к лодочным боксам. Я отвлеку.

— Почему ты это делаешь? – спросила Анна второй раз

— Потому что есть вещи, которые нельзя мыть ни грязной, ни чистой водой, – ответил он. – И потому что в девяносто восьмом здесь уже пропадали люди. Я тогда был слишком молод.

Он посмотрел на неё коротко, как на равную, и исчез обратно в туман. Почти сразу во дворе вспыхнуло ярче – ругань, беготня, треск. Где‑то закричала сирена пожарной сигнализации: склад кто‑то задеть дымовой шашкой или открыл дверь аварийного выхода. Крылов заорал коротко, зло, но его слова утонули в металлическом эхе.

— Идём, – сказал Жаров.

Они побежали вдоль мола, низко пригибаясь, слыша за спиной шум, словно море поднялось внутрь завода. Трап нашёлся там, где сказал Ильин: низкий, облезлый, с облупленной краской. Они спустились и нырнули между боксами. Рыжие лодки, голубые тенты, запах масла и сырой древесины. Здесь было темно и тихо. Лишь где‑то булькала вода. Анна присела на корточки, прижала к груди камеру и вдруг почувствовала, как ладони предательски дрожат. Тело, наконец, вспомнило, что оно – живое. Жаров положил руку ей на плечо.

— Мы взяли главное, – сказал он. – Кадры. Акт. Флешку. И имя.

— Имя – не всё, – ответила она. – Но это трещина.

Они сидели так несколько секунд, пока туман не принял их, как своих. Потом поднялись и медленно пошли к боковому выходу с надписью «Только персонал», который, как обычно, был не на замке. На улице, их встретил низкий гул города будто знал, что в его стенах сейчас изменилось что‑то очень важное. Анна остановилась на секунду, посмотрела на чёрную воду. Внутри было пусто и спокойно, как после бури. Она достала из кармана флешку, сжала в кулаке.

— Пора, – сказала она.

— Пора, – повторил Жаров.

Они растворились в тумане, оставив за спиной склад, где сейчас метались люди Крылова, тушили ложную тревогу и пытались найти утекшие нити. Но нити уже были в облаке, в руках московского следователя и журналиста, и в сердце женщины, которая отказалась исчезнуть. Глава закончилась, но игра – нет. Впереди был новый уровень – те, кто «выше Крылова». И Анна впервые ясно почувствовала: она их увидит. Увидит лицо паутины. И не отведёт взгляд.

Утро встретило Анну серым дождём и низкими тучами, словно город сам накрылся пледом и делал вид, что ничего не произошло. Она проснулась не от будильника, а от звона телефона: бесконечного, навязчивого, как будто кто-то стучал в двери её сознания. На экране – десятки уведомлений: журналисты, знакомые, неизвестные номера.

Заголовки в мессенджерах:

«Скандал в музее разгорается: появились новые видео»

«Контрабанда культурных ценностей? Городские власти молчат»

«Анна Морозова – детектив, который не боится не чего».

Анна села на кровати, чувствуя, как мышцы ломит от усталости, а сознание сопротивляется возвращению в реальность. Короткий сон не дал отдыха. Перед глазами снова мелькнуло лицо Ильина в тумане, ящики, флешка, слова: «через три минуты здесь будет зачистка». Телефон снова зазвонил.