Книга Побеждая смерть. Livor Mortis, страница 95 – Рид Солгрет

Эдвард открыл рот, тоже постепенно теряя самообладание. Его сердце бешено колотилось. Еще чуть-чуть, и у Сиэла самого будет сердечный приступ.

— Он здесь… Все еще со мной… Сколько времени нужно, чтобы навсегда расстаться с близким человеком? Вечность.

Эдвард вцепился пальцами в подлокотники кресла, убеждая себя не кинуться за Лиамом и не притащить его сюда волоком. Еще немного. Ему нужно совсем немного, чтобы научиться восстанавливать ткани и снова превратить иссохшего Морриса в человека, которого можно будет, не боясь, обнять изо всех сил. Он хотел произнести слова поддержки, но запнулся. Все прозвучит слишком неуместно и глупо. И Сиэл просто молчал.

— Но нужно быть сильными, – сказал мужчина через некоторое время. – Верно?

Эдвард кивнул.

— Я пойду. Посмотрю, в каком состоянии спальни на первом этаже. Выберу себе какую-нибудь. Я устал с дороги.

— Да, конечно. – Сиэл тоже подскочил с места, когда мистер Моррис встал с дивана. – Я могу что-нибудь сделать для вас?

— О, Эдди! Твое присутствие здесь и так меня очень сильно подбадривает! Все остальные бытовые мелочи – ерунда! Занимайся своей работой. Я больше не буду тебя отвлекать.

Даже когда Мэтью уже скрылся за дверью одной из просторных спален, окна которой выходили в сад Моррисов, а Уивер, похозяйничав на кухне и в столовой, занял свою комнату, Сиэл все еще стоял в растерянности посреди гостиной. Он легко провел пальцами по корешкам своих книг, впервые за долгое время ощутив усталость. Эдвард глубоко вздохнул и прислушался. Но в доме было тихо. Слишком тихо. В целом это было хорошо. И все же…

Он медленно поднимался на второй этаж. Ступенька за ступенькой, ни одна из которых, к счастью, не скрипела. Сиэл вел рукой по темным обоям, на которых были нарисованы большие золотистые листья, чувствуя пальцами осевшую на них пыль. Свечи в подсвечниках были поменяны Уивером, от чего у Эдварда ушла душа в пятки, но камердинер мистера Морриса, к счастью, даже не посмотрел наверх и тут же вернулся в столовую. Они ярко освещали пролет между этажами, позволяя Сиэлу отбрасывать на стены причудливую тень, которая с каждым новым его движением приобретала то зловещие, то забавные очертания.

Поднявшись, Эдвард оказался в кромешной тьме, которую небольшая свечка в его руках особо не разгоняла. Он снова прислушался и, ничего не услышав, двинулся к спальне Лиама, дверь в которую была открыта. Сиэл остановился в дверном проеме, позволяя себе приглядеться, и, окинув комнату взглядом, вздрогнул.

В самом дальнем углу спальни, в небольшом плетеном кресле, сидел Моррис, видимо, от скуки сменивший свою белую рубашку на черно-бордовую, в результате чего очень сильно сливавшийся с темнотой.

— Забавно, что я тебя пугаю. Хотя можно было бы подумать, что ты-то рад меня видеть в любом виде и ситуации.

Эдвард наконец-то разглядел, что глаза Лиама были открыты, но, почерневшие, они выглядели бездонными и пустыми. Бледно-синяя кожа казалась еще более нездоровой на фоне темной рубашки и черных брюк.

— Я не испуган, – слишком запоздало отозвался Сиэл, и Моррис широко улыбнулся, что больше походило на оскал, сверкнув белыми зубами и посчитав ответ друга остроумной шуткой.

— Я слышал, что вы обсуждали с отцом. Рут… Я очень тоскую по ней. Мне ее не хватает.