Книга Рапсодия Богемской, страница 16 – Елена Дорош

Наверное, она его очень любила, поэтому в той квартире ей тяжело.

— Ну, так что? Я забегу на днях? — продолжал наседать Климов, и Вика сдалась.

Через неделю он заявился в гости и просидел весь вечер, выпив четыре кружки чаю и съев большую пиццу. Вика, которой достался один кусок, стала тяготиться его присутствием. Оказалось, что, кроме воспоминаний о детдоме, говорить им особо не о чем, но Вовку, похоже, это не смущало. По десять раз пересказывая одно и то же, он постоянно перемещался по квартире, рассматривая обстановку, и удивлялся, как такое бывает: прислуга живет в «трешке», а хозяйка ютится в тесноте.

На прислугу Вика немного обиделась, но ссориться не стала. Гость все-таки и друг детства.

— А как ты в ее квартиру попадаешь, если они раздельные? — поинтересовался Климов.

— У меня ключи есть.

— Ты к ней в определенные часы ходишь, что ли?

— Когда я нужна, она в стенку стучит.

— А если ты дрыхнешь?

— Не беспокойся, — усмехнулась Вика. — Богемская покойника разбудит, если понадобится.

— У тебя на кухне куча коробок с конфетами. Твои?

— Нет. Богемской, наверное, дарят, а она сладкого вообще не ест.

— Так тащи сюда. Мне пригодится.

Почему-то Вике показалось неудобным отказывать. Вовка съел половину одной коробки, две забрал с собой и напоследок пообещал зайти еще.

— Если не против? — прищурился он.

— Конечно, нет! Приходи! Буду рада! — уверила его Вика, радуясь, что Богемская ничего не знает.

Климов, по-видимому, принял все всерьез, потому что стал захаживать, иной раз даже без приглашения. Только спрашивал, когда она открывала дверь, не явится ли хозяйка. Но даже если Вика отвечала, что все возможно, он все равно шел прямиком в квартиру и по-хозяйски располагался на диване в гостиной.

В конце концов, они все же нарвались на Богемскую. Вовка уже собирался уходить, но все топтался в прихожей.

Тут дверь открылась, и въехала Нонна Викентьевна. В шелковом халате с драконами и с неизменной сигаретой в зубах.

— Здрасьте, — осклабился Климов и шутливо поклонился.

— Мое почтение, — как ни в чем не бывало ответила Богемская и покатила в глубь квартиры.

Вика почти вытолкала Вовку за дверь и вернулась в комнату, готовая к разносу.

— Это что за мышиный впрыск? — спросила Богемская, усаживаясь за рояль.

— Это Вовка из нашего детдома, — обиделась было Вика, но представила эти самые «мышиные впрыски» и, не удержавшись, хихикнула.

— У тебя с ним роман? — пробегая пальцами по клавишам, продолжала допытываться Нонна.

— Нет! Вы что! Просто знакомый!

— Знакомый или друг?

— Приятель. Не друг.

— Понятно. Это он все конфеты сожрал?

— Простите.

— Наоборот! Спасибо ему большое, а то выбрасывать пришлось бы. Там уже несколько коробок просроченных было, — совершенно серьезно заявила Богемская. — Лишь бы поноса у мальца не было.

— Не будет, — успокоила ее Вика. — У него цемент в желудке переварится.

— Хороший муж кому-то достанется, — сделала вывод Нонна Викентьевна. — Хоть дерьмом корми, все сожрет.

И, сделав мощный аккорд, добавила:

— Особенно на халяву!

Вика не могла понять, шутит Богемская или нет, но была рада уже тому, что ругать за непрошеного гостя ее не стали.

Климова очень интересовала квартира убогой инвалидки, у которой поселилась эта размазня Виноградова. Он сразу понял, что хозяйка жилья в средствах не стеснена, а значит, есть чем поживиться. Грабить он никого не собирался — соображал, как потихоньку выносить что-нибудь мало-мальски ценное, но незаметно. Ему ведь много не надо, так, на разживу. Надоело жить впроголодь, а тут пучок одуванчиков просто — бабка на коляске и Виноградова без мозгов. Дураком надо быть, чтобы не воспользоваться ситуацией. Если все сделать по уму, то эти две тетехи даже не хватятся. Брать будет понемножку, осторожно. Тут ведь главное — не жадничать. Жадность, как известно, фраера сгубила.