Книга Рапсодия Богемской, страница 84 – Елена Дорош

Нонна машинально посмотрела на Вельского и поняла, что появление жены стало для него неприятным сюрпризом. Впрочем, для Ларисы, судя по ее застывшему лицу, то, что они с Вельским вышли вместе, — тоже.

— Вы здесь с Дмитрием? — побледнев и бегая глазами по их лицам, спросила Вельская. — Не понимаю. Так вы знакомы?

И тут взгляд Ларисы уперся в коляску. Глаза выросли до размеров чайных блюдец.

— А что с вами случилось? Почему вы в инвалидном кресле?

Лариса шагнула и встала прямо перед ней.

— Давай! — раздалось в наушниках.

Резко дернувшись вправо, Нонна вырвала кресло из рук ошарашенного появлением жены Вельского, залетела в открытые кем-то двери — бедняга едва успел отскочить — и, надавив на педаль электродвигателя, понеслась не в сторону охраны, а туда, где начинались служебные помещения. В них можно было попасть, открыв дверь личным электронным ключом, но Нонна знала секрет: замок блокировали ленивые сотрудники, которым надоело каждый раз ждать две секунды сначала на выход, а затем на вход. Заметив это, она долго гадала, куда смотрит служба безопасности банка, и решила, что куда угодно, только не на служебный вход. Сейчас смело могла сказать им «спасибо», потому что благодаря их нерадивости коляска на крейсерской скорости влетела в коридор и покатила в глубь служебного модуля. Открывавшиеся по пути ее следования двери коляска захлопывала обратно. Кто-то, выйдя из-за угла, взвизгнул, но Нонне нужно было лишь одно — дотянуть до двери в конце коридора.

Сзади послышались выстрелы. Нонна инстинктивно втянула голову в плечи, но ее движение не замедлилось ни на миг.

«Врешь, не возьмешь, падла!» — мелькнула в голове дикая киношная фраза.

Изнутри дверь запиралась на обычный врезной английский замок. Защелка неслышно клацнула, Нонна рванула дверь, выкатилась наружу и мгновенно вымокла, попав под ливень.

Питерские ливни всегда отличались особой свирепостью, потому что никогда не обходились без шквалистого ветра, но сейчас Нонна была рада потемневшему до черноты небу и стене мутных струй.

Дождь спрячет ее и смоет следы.

Она собиралась использовать протезы, но теперь была рада, что верная коляска несла ее по лужам прочь. Идти с такой скоростью она бы не смогла.

От служебного входа Нонна двинулась вправо. Ей оставалось миновать узкий проулок, за которым начинался проспект, где ждала машина Горелова. Она так торопилась, что не заметила, как от стены отлепилась бесформенная черная тень и стала ее нагонять. Когда чья-то сильная рука схватила коляску и резко крутанула, Нонна едва не вылетела из кресла, вскрикнув от неожиданности и судорожно ухватившись за поручни.

— Попалась, сучка безногая, — просипел в лицо человек в черном дождевике, с необычайной силой вжимая ее в сиденье.

И нагнулся совсем близко, скалясь:

— Камушки давай.

Лицо было незнакомым и жутким. Таким и бывают лица отсидевших не один срок — страшные не чертами, а выражением беспощадной жестокости и душевной пустоты. Такие она видела не раз и сразу поняла: рыпаться бесполезно.

Нонна была готова подчиниться, но страшный человек в черном дождевике не стал ждать: полез жесткой рукой под одежду, разрывая ткань. Волосатая рука оказалась прямо у нее перед носом, и в тот же миг, сама не понимая, что делает, Нонна вцепилась в нее зубами. Рука инстинктивно отдернулась, и, оттолкнув нападавшего коляской, она рванулась вперед.