Книга Рапсодия Богемской, страница 92 – Елена Дорош

Она уже видела себя за стойкой улыбающейся гостям и ловко строчащей на компьютере, но тут — в самый разгар кайфа — представила, как Богемская в это время в одиночестве вальсирует в пустой квартире под какого-нибудь Шопена. Душевный подъем испарился в одно мгновение. Вместе с благостью.

А еще собиралась заботиться о Нонне всю жизнь! Тоже мне — заботница! Помани пальчиком, и убежит в сладкую жизнь!

Конечно, в глубине души Вика знала, что Богемская совершенно не нуждается в ее жертве. Она вообще ни в ком не нуждается. Это Вика с некоторых пор не представляет, как будет жить без ее неубиваемого юмора, плавно переходящего в сарказм, решительности, стойкости и многого, чего раньше не было в жизни девочки из детского дома.

Это Богемская заботилась о ней все это время. Чуть не погибла из-за такой дуры, как она.

Последняя мысль снова испортила ей настроение, и в палату Вика вошла с видом побитой собаки.

Богемскую она застала слушающей музыку. В ушах торчали наушники, глаза были закрыты, пальцы подергивались в такт мелодии.

Присев на стул, Вика собралась ждать, но услышала:

— Явилась царевна Несмеяна наша питерского разлива!

Язвительный тон сразу привел ее в состояние готовности к отражению атаки.

— Как чувствуете себя, Нонна Викентьевна?

— Да отлично! Какие могут быть вопросы!

— А что врачи говорят?

— Наши врачи никогда ничего не говорят. Слава богу, хоть что-то делают.

— Ну, раз вы шутите, значит, делают неплохо. Я тут подумала: а что, если…

— Не заговаривайте мне зубы, милейшая, — вынимая наушники и выключая телефон, прервала Богемская. — Сначала расскажите, какого черта вы поперлись к Вельскому?

Вилять смысла не было.

— Я решила не ждать, когда бандиты нас найдут, — вздохнув, призналась Вика. — Хотела найти их сама.

— Зачем? — оторопела Нонна.

— Они не ожидали, что я туда заявлюсь, значит, у меня был шанс.

— Для чего?

— Я не собиралась их… побеждать. Но думала, что смогу вытащить Климова.

— Ты сумасшедшая?

— Хуже. Я полная бестолочь.

— Бестолочь — это мягко сказано. У тебя патология недоразвития. И заметь, я не пользуюсь медицинскими терминами. Я не произношу страшных слов. Я говорю балалаечным языком. Ты возомнила себя великой сыщицей? Или нет, ты решила принести себя в жертву. Подскажи, кто из книжных героев стал для тебя маяком? Неужели пионер-герой? А что? Похожа. Глаза горят, руки чешутся. Подвиг хотят совершить!

— Нонна Викентьевна, перестаньте меня доканывать, — взмолилась Вика. — Я уже сама все поняла. И про глупость, и про остальное. Просто я… Вы и так настрадались из-за меня. Я тоже хотела что-нибудь сделать.

— Все! Не продолжай! Не усугубляй свой диагноз!

Вика жалко сморщилась и по обычаю всплакнула. Добившись своего, Нонна тут же успокоилась, но утешать Вику не спешила, решив, что та должна осознать весь трагизм последствий своего поступка.

Когда ей надоели всхлипывания и сморкания, Нонна уронила на пол полотенце и, кряхтя, свесилась вниз.

Забыв о том, как она несчастна, Вика кинулась поднимать полотенце, потом помогла Богемской лечь поудобнее и хотела вернуться на свой стул, но Нонна удержала ее за руку.

— Сядь.

— А драться не будете?

— Да надо бы.

— Простите, Нонна Викентьевна.

— Мой диагноз не краше, — странно хриплым голосом произнесла Богемская. — Я понимала, что если просто сидеть и ждать, как тварь дрожащая, — нет, это из другой оперы, — как Сольвейг, то можно дождаться, но отнюдь не Пер Гюнта. Дай воды.