Книга Чарующая бесполезность, страница 90 – Татьяна Нильсен

— Ну что, явилась? Лишила двух ребятишек отца и припёрлась как ни в чём не бывало! А ну, поворачивай оглобли! И чтобы я тебя больше здесь не видела!

Мужчина передёрнул плечами, как от озноба. Жуть, а не картина. Одна надежда, на кротость жены и на то, что мать сама пригласила их на обед. Ведь не ругаться же она их зовёт!?

Рафик возлагал большие надежды на разговор с Лёней Кравцовым, который подрядился работать официантом, а сам принёс отравленное вино. И сам себя полицейский одёрнул: пока не доказана вина подозреваемого, думать и говорить как о преступнике он не имеет право. Разочарованию не было предела, когда его встретил заведующий отделением со словами:

— Вы уж нас извините! Мой коллега, лечащий врач Кравцова, поторопился сообщить вам о том, что пациент пришёл в себя.

— А что это не так?

— Так, он в сознании, только, боюсь, вы ничего от него не узнаете. Он не может говорить. Мы поддерживаем его всеми возможными способами, но не можем спрогнозировать что будет дальше. Никто не знает будет он жить или нет, а вы хотите допросить. Одна самая большая надежда на Бога и молодой организм.

— Его кто-нибудь навещал?

— Приходили товарищи с работы, так они сказали, но в отделение реанимации никого не пускают. Медсёстры даже передачку от них не взяли. Пока он полежит здесь, а когда станет лучше, то переведём его в общую палату.

— Я бы хотел попросить вас никому не сообщать, что парень пришёл в себя и сегодня никуда не переводить. Завтра я пришлю сюда своего человека для дежурства. И, пожалуйста, предупредите персонал, вдруг кто-нибудь начнёт наводить справки по телефону.

— Да, конечно! Вы думаете, что тот кто покушался на него может повторить попытку?

— Возможно всё. — Рафик пожал плечами. — Но я могу, хотя бы увидеть его?

— Конечно, но не более пятнадцати минут. Однако что вам это даст? — доктор развёл руками. — И постарайтесь не волновать его.

Веснушчатая, молоденькая сестричка выдала полицейскому халат, синие бахиллы, проводила в белую палату и, уходя, тихо притворила за собой дверь. Рафик взял стул и сел рядом с кроватью. Он смог рассмотреть парня внимательно, что не удалось в тот момент, когда он обнаружил его в квартире, истекающего кровью. Короткий, тёмный ёжик стриженых волос, симпатичное, простоватое лицо, приоткрытый рот из которого змеилась прозрачная пластиковая трубка и бледная, казалось безжизненная кожа. Полицейский тронул его за вялую руку и негромко позвал:

— Лёша. Лёня! Кравцов! — парень разлепил веки и уставился мутным взглядом на незнакомого мужика. — Я из полиции. Ты, конечно, меня не помнишь, но это я обнаружил тебя в квартире с ножевыми ранениями. — Рафик старался говорить медленно, чтобы сказанное доходило до слуха и сознания больного. — Доктор сказал, что ты пока не можешь говорить, и это нормально после того, что случилось. Главное, что ты жив и скоро пойдёшь на поправку. — мужчина увидел тревогу в глазах Кравцова и поспешил успокоить. — С твоей мамой всё в порядке. Мы ей ничего не сообщали, чтобы не травмировать. Как только тебе станет лучше и мать вернётся из санатория, то я найду способ как можно тактичнее сообщить об этом. — Рафик взял небольшую паузу, потом продлжил так же мягко, но убедительно. — Давай так, я буду задавать тебе вопросы, а ты закрывай глаза если да и просто смотри на меня если ответ отрицательный. Хорошо? — Лёша опустил веки и полицейский с облегчением вздохнул и подумал: «Ну хоть что-то. Надо уложиться в отведённые пятнадцать минут, пока у парня есть силы».