Книга Зелье забвения, страница 106 – Татьяна Нильсен

Он не желал меньше, потому что дачу, которую выбрал, стоила именно столько, сколько он просил. И поэтому Павел бросил всё это дело. Если не получил на добротный дом, то на барахло брать не стоит. С появлением капиалов, появилась большая занятость, и он почти перестал принадлежать себе, а что уже говорить про мать и Марину. Лидия углубилась в семейную жизнью, а вот Марина переживала, потому что видела парня только ночью и то не всегда. Но он не собирался превращаться в раба, решил, как только наладит бизнес, то освободит время для личной жизни, купит всё-таки дачу, а может дом на Рублёвке, и ещё он очень хотел стать отцом. Паша был уверен, что никогда не станет таким отцом, как Дракопоулос

Сквозь мечтательную, сладкую дремоту он услышал голос пилота по громкой связи. Тот принёс свои извинения за предоставленные неудобства и сообщил, что в связи с плохими погодными условиями, они вынуждены совершить посадку в городе Новокузнецке. Павел посмотрел в иллюминатор и восхитился умению пилотов ориентироваться в почти нулевой видимости. Стоял поздний вечер. За бортом кружила плотная, снежная буря. Стюардесса попросила всех покинуть салон самолёта после полной остановки и пройти в здание аэровокзала. Павла раздосадовала вынужденная остановка, его ежедневник был расписан по минутам. Но ничего не поделаешь, против погоды не попрёшь. Он взял свой портфель, одежду и в общем потоке двинулся к трапу, возле которого уже стоял автобус. Небольшой аэропорт оказался чистым и уютным. Календарь показывал начало марта, а в залах ещё сохранилась новогодняя отрибутика – на окнах сверкали гирлянды, и пальма в деревянной кадушке переливалась ёлочными игрушками. Залы ожидания кишели людьми, рейсы задерживались из-за нелётной погоды. Павел поднялся на второй этаж в ресторан, чтобы как-то скоротать время, но табличка на дверях гласила, что заведение закрыто на спецобслуживание. Слышались крики «Горько!», пьяный галдёж и шум разгулявшейся толпы. Он разочарованно поплёлся к выходу, чтобы выкурить сигарету. Снаружи ветер мёл позймкой. Снег кружился хлопьями, и становилось понятно, что снежная круговерть не закончится так быстро, как хотелось бы. Возле дверей толкались таксисты, предлагая уехать куда угодно и почти задаром. Павел краем уха слушал их разговоры, смех и анекдоты.

— «Увезу в город, по цене маршрутного такси…»

— «Поедем в Мыски, Междуреченск…»

— «Белово, Компотовск…»

Павел потёр лоб. Что-то знакомое мелькнуло, неожиданно вспомнился разговор, который произошёл в номере московской гостиницы. Казалось, это произошло так давно, в той, другой жизни, он передёрнул плечами, как от озноба, вспомнив болезненную любовь к молодой жене покойного отца. В этой любви было что-то порочное и неправильное. Чтобы не терзать себя муками совести, Паша предпочитал думать об этой женщине, не как о мадам Дракопоулос, а как о Зое Бирюковой из небольшого сибирского города Компотовск. Он вспомнил, как Зоя сказала, что не продала квартиру покойных родителей, оставила из сентиментальных соображений. И сейчас, когда её хотела найти греческая полиция, безопаснее всего находиться здесь, в сибирской глубинке, где её никто не знает, как бывшую миллионершу, мадам Дракопоулос. Павел принял решение быстро. Весь багаж он держал в руках, паспорт в кармане. Мужчина подошёл к бомбиле и махнул рукой.