Книга Верёвка из песка, страница 114 – Татьяна Нильсен

— Сказал, что путешествует, как турист. На вопрос о Македонове ответил скупо: вместе работали, не дружили, но вынуждены были проживать в одной съёмной квартире. О его смерти слышит в первый раз.

— Вы отследили его передвижения?

— Да. По отметкам в паспорте. Он действительно улетел в Венгрию, потом вернулся в Анталию, через какое-то время пересёк границу и появился в Москве. Исан сказал самое главное: венгра разыскивает его дядя, а он, побывав в Венгрии, с ним не встретился и не позвонил. Кишфалуди ждали в экспедиции, а он находился рядом, но избегал встречи со знакомыми.

— Это наводит на мысль, что Кишфалуди не Кишфалуди. Он прячется, боится, что знакомые его узнают. Под фотографию в паспорте можно себя подрисовать, а вот манеру речи, говорить, двигаться, улыбаться, интонацию голоса полностью подделать не получится.

— Спросили про Немоляеву, про деньги, которые он ей дал, показали видео из универсама, чтобы уж точно не отвертелся. Парень опять же не растерялся. Сказал, что побирушка прилипла в магазине, за рукав тащила, чтобы отвязаться, дал ей пару тысяч.

— Молодец Михаил. За такое короткое время перелопатил кучу информации.

Хлебников хмыкнул, мол, знай наших. Он поднялся, тут вспомнил кое-что и вернулся на место:

— Да, ещё парня узнала Малинина, она случайно с ним столкнулась, когда приехала в управление. Их первая встреча произошла в Турции. Тогда женщина была на экскурсии в Памуккале. Знакомство произошло как бы случайно. Я вызвал Меньшиковых и Зимушкину на опознание, может они тоже покупали такую экскурсию и также видели парня. Ещё Малинина акцентировала, что в Памуккале он был блондином. Скорее всего, поменял цвет волос позже из-за боязни наткнуться на знакомых. Но зачем он туда приезжал?

— Что собираешься делать с Синьковым?

— Мне нечего ему предъявить. Отпущу под подписку.

Телефон на столе начальника тревожно зазвонил. Масленников взял трубку, почти в ту же минуту сменился в лице, потом аккуратно положил трубку на место.

— Игорь Ковалёв скончался, не приходя в сознание.

* * *

Валера проснулся от того, что кто-то щипал его нос. Пришло ощущение боли в затылке. Он, не открывая глаз, вспомнил вчерашний день. Вильницкий носился, как угорелый, нашёл школу, в которой учился Македонов и поговорил с учителями. Учителя со стажем его помнили, но слабо. Парень учился средне, кружки и факультативы не посещал, в самодеятельности не участвовал и даже не курил за школой на переменах, а уж про драки и говорить нечего. Так, ничего примечательного. Классная руководительница помнила мальчика из-за того факта, что тот рано остался без матери. Отец вскоре привёл в дом новую жену. Парня мачеха не обижала, на уроки он приходил чистый и отутюженный. Учительница долго всматривалась в портрет, который показал Вильницкий, но утвердительно ничего сказать не могла:

— Прошло почти двадцать лет. Люди меняются. Очень похож, но утверждать не берусь.

Когда он сел в автомобиль, чтобы вернуться в Управление, позвонил Хлебников и сообщил о смерти Ковалёва. Валера еле сдержался, чтобы не зарыдать в трубку. Он не дружил в силу возраста, но хорошо знал Игоря, как-то гулял с ним и его женой в одной компании. Сквозь мысли прорвался голос Михаила:

— Поезжай в Институт стран востока. Найдёшь профессора Шабалина и покажешь фотографию, которую эксперты скинут тебе на телефон. Они выяснили, что кожаный мешок довольно старый, на нём тиснение в виде герба. Скорее всего, принадлежит какой-то торговой фамилии, но больше ничего не ясно. Этот профессор специализируется на османистике и тюркологии. Он может просветить по поводу этой вещи.