Книга Верёвка из песка, страница 115 – Татьяна Нильсен

— Хорошо, – хрипло отозвался Валера и прочистил горло. – Уже еду.

Глаза застилали слёзы, улица расплывалась, как в дождь и невозможно было рассмотреть огоньки светофоров. Валера смахивал слёзы рукавом, потом свернул на тихую улицу и глубоко задышал, восстанавливая дыхание. Он повернулся, когда услышал, чуть ли не вой, который устроили водители. Оказывается, он перегородил въезд во двор. Спешно развернувшись, Валера на ходу настроил навигатор, чтобы быстрее найти путь до Института Востока.

Шабалина он нашёл быстро. Институт гудел, как улей. Двое парней указали путь и номер кабинета. Полицейский уже было двинулся, но спохватился:

— Парни, а имя отчество профессора не подскажете?

— Алексей Аркадьевич, – один из парней подмигнул. – Если на пересдачу, лучше Шабалина ловить после обеда. Он добрый, когда сытый.

Намёк парня Вильницкий понял, когда вошёл в кабинет. За столом восседал крупный мужчина с мясистыми, пунцовыми губами на круглом лице.

«Чистый эпикуреец, – мелькнуло в голове. – Как в книге «Гаргантюа и Пантагрюэль» мать носила ребёнка одиннадцать месяцев, на праздник объелась требухой и родила богатыря, который вышел у неё через левое ухо. Младенцу дали тяпнуть винца и по доброму христианскому обычаю окрестили».

— Добрый день профессор. Я из полиции.

Толстяк поднял голову от книги, которую читал и близоруко прищурился:

— Чем могу быть полезным полиции?

— Взгляните вот на эту вещь.

Валерий достал телефон и показал фотографию кожаного мешочка. Шабалин оказался не только эпикурейцем, но и человеком увлекающимся. Да, звание профессора за красивые глаза не получишь! Алексей Аркадьевич надел очки и взял телефон в свои руки. Он, то удалял, то приближал изображение. Наконец неожиданно для его телосложения энергично подскочил и направился к огромному книжному шкафу. Через минуту вернулся с толстым фолиантом, который долго листал, не обращая никакого внимания на Вильницкого. Наконец профессор нашёл, что искал. Он спустил очки на самый кончик носа и внимательно посмотрел на визитёра.

— Откуда у вас эта вещь?

— Полиция обнаружила этот мешочек у преступника.

— Внутри что-то было?

— Пустой, – Валера качнул отрицательно головой. – Что мы могли там обнаружить?

— Спрошу по-другому, – Шабалин гнул свою линию, не отвечая на вопрос. – Где, человек, которого вы задержали, мог взять это?

— Преступник связан с Турцией. Он работал в археологической экспедиции в провинции Анталия. А вы, как мы выяснили, специалист по Турции.

— Да, вы пришли по адресу. Судя по тиснению на коже, этот предмет когда-то принадлежал очень известному и древнему роду, который проживал в Турции. Но хочу сделать небольшое отступление, – профессор вынул из нагрудного кармашка жилетки часы, открыл крышку, залюбовался на секунду и бережным жестом вернул на место. – Карманный «Брегет» начала прошлого века. Может подделка, но не проверял, хочется верить, что обладаешь ценностью. Только человек не понимает, что самая огромная ценность в мире это время, а не сами часы, – Шабалин расплылся и на секунду превратился в милого, доброго старика. Однако неожиданно быстро собрался и свернул улыбку на мясистых губах. – До лекции есть немного времени. Так вот, на конец девятнадцатого века население Османской империи было этнически разнообразным. В него входило несколько мусульманских этносов – курды, турки, арабы, черчесы и прочие. Среди христианских этносов выделялись греки, болгары, армяне. В это время этноним «турок» употреблялся в уничижительном смысле. «Турками» именовали тюркоязычных крестьян Анатолии, с оттенком презрения к их невежественности. А в начале двадцатого века политика турецкого национализма стала более заметной. Армяне Османской империи, не будучи мусульманами, считались второразрядными гражданами. Им запрещалось носить оружие, они должны были платить более высокие налоги и даже, не имели права свидетельствовать в суде. Несмотря на то, что более половины армянского населения составляли бедные крестьяне, среди мусульман распространился стереотип хитрого, успешного армянина с большим коммерческим талантом. А если кто-то из армян смог разбогатеть, этот факт вызывал взрыв возмущения среди мусульман. Ситуация осложнялась притоком мусульманских беженцев с Кавказа, из новообразованных балканских государств, а также крымских татар. Изгнанные христианами со своих земель, беженцы приносили свою ненависть на местных христиан. Армяне требовали предоставление гарантий личной и коллективной безопасности. Вскоре появилось одно из первых армянских объединений «Сельскохозяйственное общество», призванное защищать армян от насилия и грабежей. И даже первая армянская политическая партия «Арменакан». Однако в районе Сусана курдские вожди обложили данью армянское население, и в то же время османское правительство потребовало погашение налогов. Однако армяне оказали сопротивление. На подавление бунта был послан Четвёртый армейский корпус. В результате было убито не менее трёх тысяч человек. Так начался геноцид армянского народа, – профессор протёр очки бархатной тряпочкой, которую взял из футляра. – К чему я вам это рассказываю? По всей видимости, вещь принадлежит одной из богатых армянских семей, проживавших на Анатолийском побережье в конце девятнадцатого века. Тогда кожаные изделия могли себе позволить многие, но судя по качеству и изображённому гербу, владелец состоятельный человек. По стилю нарисованных вензелей и буквам А и М, могу утверждать, что хозяин мешка армянин.