Книга Стадное одиночество, страница 131 – Татьяна Нильсен

Хельмут не замечал бури, которая бушевала в душе женщины. Он вообще думал о чём то о своём. Наверное, тоже перебирал картины прошлого. Импозантная пара расположилась за столиком уличного кафе в тени огромного зонта.

— Почему ты перестал мне писать? Я хочу знать. Меня долго мучил этот вопрос, – Василиса растянула губы в улыбке.

— Трудно объяснить.

— Попытайся.

— Тогда я строил карьеру в политике. С русской женой это было бы трудно… наверное.

— А точнее?

— Ты хочешь правду?

— Конечно!

— Тебя было много. Много везде! В том, как ты пила вино, курила сигареты, громко смеялась, злилась. Кстати, почему ты злилась? Помню моменты, когда ты по паре дне не разговаривала со мной совсем!

— Попытаюсь тебе объяснить, – Василиса снова мыслями вернулась в прошлое. – Я приехала в драных туфлях из страны, которая победила фашизм – фашизм в лице Германии. И вдруг я вижу, что проигравшие живут во много крат лучше, чем победители. В магазинах сто сортов колбасы и двести сыра, французская парфюмерия, какая хочешь, обувь высшего качества, джинсы и бикини из эластика диковинных расцветок, которые днём с огнём в СССР не найти даже у спекулянтов. У нас кто имел «Жигули» тот считался богачом, а в ФРГ даже турецкие работяги катались на подержанных «Фольксвагенах» и «Мерседесах». Я хорошо помню чувство негодования непонятно на кого. Злиться на ту систему, из которой я вышла, нельзя! Я же патриотка, люблю свою родину. Там родители, друзья! Немецкий народ тоже вроде не причём, сумели так выстроить систему, – честь им и хвала! А вот ты был рядом, и злость проецировалась на тебя, – женщина усмехнулась. – Уж извини, так случилось.

— Твоя энергетика зашкаливала, а я не был готов к таким качелям.

— Да, помню. Мне хотелось всё попробовать. С тобой я хотела чувствовать себя свободной!

— А сейчас? Ты свободна?

— Абсолютно, в отличие от тебя. Мы меняемся местами. Молодости легче переносить такие испытания. Старости нужен покой, комфорт и стабильность. Этого у тебя уже не будет. Думаю, что твоё воскрешение связано с криминалом и полиция скоро тебя найдёт.

Волошинская отвернулась всего на пару секунд, чтобы достать из сумочки телефон, который так неожиданно разразился трелями. Увидев, что это муж пытается связаться с ней, она отключила вызов.

«Лучше я поговорю с Кристофером без этого свидетеля, – подумала Василиса. – Незачем ему знать подробности моей личной жизни».

Она отпила глоток кофе, и её разум помутнел.

Когда она открыла глаза, то не сразу поняла, где она и что случилось. Первое, что Василиса увидела, это окно, из которого лился жёлтый свет уличного фонаря, от ветра качались кроны деревьев, и моргали звёзды на фоне тёмного неба. Собравшись с силами, она приподнялась на локтях и оглядела комнату. Рядом на стуле, уронив голову на грудь, спал родной человек. Неожиданно Волошинской стало так легко и радостно, что она протянула руку и погладила мужа по руке. Кристофер вскинул голову и замер на секунду, потом выдохнул с облегчением:

— Ну, наконец ты пришла в себя! Как ты меня напугала!

— Каким образом ты здесь оказался?

— Я много раз пытался связаться с тобой, а потом позвонила Любочка. Это она подняла на ноги полицию. Они, в свою очередь, вовремя передали тебя в руки врачей.

— А где Люба?