Книга Кладбищенский цветок, страница 142 – Татьяна Нильсен

Краснопёров выключил телевизор и отбросил пульт. Иногда он разговаривал сам с собой и вовсе не из-за недостатка общения, так легче было выплеснуть раздражение. Зазвонил телефон. Мужчина с опаской нажал кнопку соединения – совсем не хотелось портить долгожданный выходной.

— Слушаю.

— Привет Павлуша! – голос Долгополовой звучал как всегда бодро. – Спешу тебя поздравить! Ты молодец!

— Не преувеличивайте мои заслуги, Елизавета Андреевна, был бы молодец, столько убийств не произошло!

— Ты шёл правильной дорогой, – судья шумно выдохнула.

— Опять курите! – укорил женщину Павел. – Знаете, как вредно для лёгких.

— Я звоню не о здоровье вести беседы. По телевидению муссируют историю с маньяком. В общем, понятно всё, кроме анютиных глазок.

— Вы знаете, что СМИ получили информацию о расследовании из официальных источников, но некоторые вещи никто не разглашал.

— И что, со мной не поделишься тоже?

— Вам расскажу с удовольствием! Никодим Заиграев родился в Белоруссии, в очень набожной семье со строгими правилами. Мать заставляла каждое утро читать молитвы, по воскресеньям родители с сыном посещали в церковь и даже пели в церковном хоре. Отец владел портняжным мастерством и обшивал местных церковнослужителей. За непослушание мальчика ставили на горох, принуждали к долгой молитве и покаянию. Никодим рос кротким, смирным, хорошо учился и почитал родителей. Он считал мать образцом праведности. В шестнадцать лет произошло то, что и должно было произойти – парень влюбился. Девушка жила в этом же городе, только в другом районе. Молодые люди сблизились настолько, что после того, как разделили постель, решили пожениться. Никодим пригласил невесту к себе, чтобы познакомить с родителями. Они, конечно, не планировали создать семью немедленно, надо ещё окончить школу и определиться с профессией. Каково же было его удивление, когда вместо семейного обеда, мать разразилась жутким скандалом. Она выставила девушку за дверь и отхлестала юного жениха. Всё стало понятно через несколько дней. В почтовом ящике Никодим обнаружил письмо, адресованное именно ему, но без обратного адреса. Прочитав послание, он некоторое время находился в состоянии шока. Оказалось, шестнадцать лет назад мать родила двойню и чтобы не обременять семью лишним ртом, одного ребёнка оставила в роддоме, ничего не сказав мужу о своём решении. С этого дня неокрепшее сознание парня перевернулось с ног на голову. Разрушилось всё, во что верил, что уважал и чем дорожил. Мать оказалась простой кукушкой, подбросившей своё дитя в чужое гнездо. Мало того он сам свершил кровосмешение! Эта мысль до такой степени сотрясла сознание, что отвратила вообще от женского пола.

В белорусских легендах есть одна история о греховной любви брата и сестры. Она относится ко времени турецких набегов. Войско завоевателей вошло в село и захватило в плен жителей. Красивый янычар, увидев чернобровую девушку, сразу влюбился и предложил бежать под покровом ночи. Во время одного привала пара исполнила задуманное. Они долго скитались, в одну из ночей стали близки, после этого парень поведал, что родился в тех же местах, что и его возлюбленная. Маленьким ребёнком он попал в плен, но хорошо помнит избу, яблоню, ручей, пробегающий рядом с отчим домом. Вот тогда девушка поняла, что это её старший брат, пропавший много лет тому назад. От сознания того, что счастье невозможно и от чувства стыда, молодая пара превратилась в прекрасные цветы Анютины глазки. В народе их ещё любовно называют братки.

Жертвы шли к Заиграеву добровольно, а он обещал модельное будущее. Первую он задушил случайно, фотограф ловил момент в глазах и на лице, когда жизнь соприкасается со смертью. Тормоз не сработал именно потому, что на руке у девушки он увидел тату Анютиных глазок. Следующие жертвы он выбирал осознанно. Маргарита Александрова играла на скрипке – виолине. Вы сами натолкнули меня на эту мысль: виолой называются некоторые сорта Анютиных глазок. С Виолеттой Богословской понятно. С последней Анной Злобинской вообще подкинул подсказку в виде семени цветка. Даже не представляю, как криминалист Зуев обнаружил мизерное зёрнышко. Заиграевым двигала гордыня и самовлюблённость, он выбрал для себя визитную карточку, роспись в виде кладбищенского цветка. Его ещё проверят на вменяемость, в любом случае фотографу грозит пожизненный срок.

Краснопёров замолчал. Повисла пауза, через минуту Долгополова снова выдохнула дым со словами:

— Интересно рассказываешь.

— Этот сюжет написал убийца, всё-таки с дипломом Минского института культуры. Я лишь пересказчик.

— Не замечала, что ты обладаешь даром сказителя.

— Стану старым, начну писать книги.

— Лучше купи дачу и начни разводить Анютины глазки.

* * *

В оформлении обложки использована фотография:

dsd3rmhotmx78.cloudfront.net/ru/…