Книга Шариковы дети, страница 37 – Татьяна Нильсен

И однажды Семизоров понял, что дети должны рождаться от любви, да только поздно уже что-то менять! Он не очень увлекался алкоголем, но вот в последние дни, что-то его потянуло затуманить голову. Сегодня он сидел возле телевизора и потягивал армянский коньяк, периодически обсасывая дольки лимона. Телевизионная информация проходила мимо его сознания. Семизоров углублялся в прошлое, цеплял каждую мелочь, чтобы понять, в какой момент совершил ошибку, но ничего на ум не приходило. Вроде правильно жил, да только результат плачевный. В дверь позвонили. В первую секунду Пётр Николаевич никак не мог вынырнуть из своего подсознания и разобраться, что является источником надоедливого звука – телевизор, будильник или дверной звонок. Семизоров никого не ждал, да и кому он мог понадобиться в девять часов вечера? На пороге стоял черноволосый мужчина, одетый в стильную кожаную куртку и перчатки из тонкой лайки. Почему-то именно перчатки притянули взгляд хозяина квартиры. Когда человек заходит с улицы в тёплое помещение, то сразу снимает с рук одежду, а кто не снимает, то вор или убийца. Какая-то ерунда кружилась в голове крепко выпившего Семизорова. Он внимательно посмотрел в лицо визитёра и вспомнил, что видел его в администрации.

— Пётр Николаевич извините за поздний визит. Моя фамилия Амиров. Я следователь областной прокуратуры.

Фарид полез в карман за удостоверением, но Семизоров махнул рукой, мол, в курсе, кто вы и только проворчал:

— Вы знаете, какой час? Можно было поговорить завтра утром! Не обязательно являться без приглашения домой, да ещё и не предупреждая!

С этими словами, он повернулся и прошёл в гостиную, как-то по-стариковски шаркая тапочками. Амиров последовал за ним, прикрыл дверь, потоптался у дверей, решая в обуви шагать или скинуть ботинки в прихожей. Следователь разулся, снял куртку с перчатками, огляделся, повесил одежду на вешалку и потёр руки, оглядывая богато обставленные хоромы.

— Красиво у вас, – произнёс Фарид, по опыту зная, что начать разговор с комплимента самый лучший вариант.

— Жена старалась, – не оборачиваясь, ответил Семизоров и, подойдя к зеркальному бару, налил в бокал коньяк. – Составите компанию?

— С удовольствием! – следователь провалился в кресле, на которое жестом указал хозяин. – Вы не волнуйтесь, наш разговор не займёт много времени. Ещё раз извините, что потревожил. Сами понимаете, хочется закончить расследование как можно скорее, поэтому использую каждую минуту.

— Я и не волнуюсь, – Пётр Николаевич протянул бокал с коньяком гостю, поставил тарелку с лимонами на стол и сел напротив. – Задавайте свои вопросы.

— В каких отношениях вы были с Селивёрстовым? В смысле он устраивал вас, как начальник, как глава города?

Позже Семизоров, прокручивая беседу, сожалел, что был настолько откровенен и винил во всём алкоголь. Ели бы был трезв, то не позволил языку некоторые подробности. Но что поделать, слово не воробей!

— Зачем критика, если человека уже нет в живых? В спину кинуть камень? А смысл? Уже ничего не изменить!

— Хотя бы для того, чтобы понять, кому нужна смерть мэра? Кто заинтересован в смене власти, а может кто-то не хотел, чтобы Селивёрстова назначили губернатором?

— Скажу честно, как человек, он был дерьмо! Но кто не превращается в это вонючее состояние, приходя к власти? Единицы! Однако я с ним ладил и не хотел, чтобы на его место пришёл человек со стороны. Я в администрации появился задолго до Селивёрстова, при нём служил весь его срок, надеюсь и на пенсию уйти спокойно с новым мэром. Осталось не так долго. Переберусь на дачу и забуду, как страшный сон время, проведённое в стенах белого здания, – увидев удивлённый взгляд собеседника, пояснил. – Служба в администрации это стресс. Находиться каждый день под высоковольтным напряжением невозможно! – Семизоров поднял бокал, посмотрел, прищурив глаза на содержимое, и с удовольствием глотнул янтарную жидкость. – Я понимаю, что вы проверяете всех, кто может быть причастным к убийству, но я не имею к этому никакого отношения.