Книга Шариковы дети, страница 41 – Татьяна Нильсен

— Я понял. Государство не хочет вкладываться в восстановление разрушенного завода, а тут появляется инвестор, готовый вложить огромные средства, предоставить рабочие места и оживить инфраструктуру города. Конечно, власти с удовольствием дадут добро иностранному капиталу!

— В самую точку! А чтобы этого не случилось, необходимо самим вкладывать в развитие промышленности, а не покупать нефтеяхты, замки, недвижимость в тёплых краях!

— Что же произошло с нашим патриотизмом? Ведь в сорок первом народ поднялся, чтобы защитить свою родину! Речь шла не о богатстве, а о цене собственной жизни!

— И на этот вопрос я вам с большим сожалением отвечу. В Конституции Российской федерации есть статья тринадцать, в ней говориться, что никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. И ведь понимаете, статья-то дьявольская! Тринадцатая!У народа забрали стержень и закрыли маяк. Мы болтаемся без веры, поэтому толпы отправились в церкви. А посмотришь на служителей и понимаешь, не тех носителей веры ты ждал. Как у Владимира Высоцкого:

— И ни церковь, ни кабак -

Ничего не свято!

Нет, ребята, всё не так!

Всё не так, ребята!

Целое поколение выросло без национальной идеи и патриотизма. Мы родину перестали любить! В этой пустоте неверия процветают паразиты с яхтами, виллами, оффшорами, замками и виноградниками! Тот, кто писал конституцию намеренно забрал у государства право формировать идеологию! А такое чувство как любовь к родине вызывает насмешку! Убогими и нищими мы стали, как инвалид без костыля.

— Только мы хорошо знаем, к чему привела фашистская идеология!

— Не передёргивайте, – махнул рукой Семизоров. – У человека есть воля к вере и если государство не сформирует национально-патриотическую идеологию, обязательно втиснется что-нибудь противное. Природа не терпит пустоты. А как жили дружно, не злились на зарплату чиновников, знали своих депутатов в лицо и пели песню:

«С чего начинается родина?

С картинки в твоём букваре…»

Семизоров пьянел на глазах, и следователь решил закончить беседу, хотя тема его очень интересовала. В другое время и при других обстоятельствах, так же за рюмочкой можно было бы побеседовать с умным интеллигентным человеком. А Семизоров Пётр Николаевич точно являлся таковым.

— Да Пётр Николаевич, непростой разговор у нас получился. Вроде и начали за здравие. Позвольте задать вопрос частного порядка?

— Мы ещё не всё выяснили? – Семизоров поднялся и нетвёрдой походкой двинулся к бару. – Ни я, ни Петренко не убивали главу города, несмотря на то, что мне лично он был не симпатичен. Я думаю и Семёну Аркадьевичу тоже.

— Для кого предназначена комната с решётками вместо дверей? – неожиданно обратился к спине хозяина дома Амиров.

Плечи Семизорова вздрогнули и напряглись. Через несколько секунд Пётр Николаевич повернулся всем корпусом и вернулся в кресло, прихватив непочатую бутылку с алкоголем.

— Ждал этого вопроса. Неужели вас не просветили о проблеме, с которой уже несколько лет живёт моя семья?

— Не наводил справки. Прежде меня интересовало алиби.

Семизоров с характерным звуком свинтил пробку с бутылки, налил в бокал янтарную жидкость и, охнув, запрокинул в себя.

— Моя дочь наркоманка. Я уже не помню, когда это всё началось. Из дома стали пропадать вещи. Сначала деньги, потом драгоценности жены и вещи. Я целыми днями на работе, жена занималась всем, только не нашим ребёнком. Видите, хоромы как обставила! Думаю, во дворце Людовика пятнадцатого не имелось таких роскошеств! Что с неё взять, никак не изменить натуру кладовщицы! Её любимые фильмы «Анжелика, маркиза ангелов», «Анжелика и король». Оттуда она черпала вдохновение, когда обставляла квартиру. Короче, когда мы выяснили, что дочь встала на кривой путь, было уже поздно! Что только не предпринимали, какие клиники, врачей, и методики не перепробовали. Когда начиналась ломка, происходило страшное, Она могла что-нибудь сделать с нами за то, что мы не давали денег на дозу и не выпускали из дома. Приходилось запирать её в комнате. Жена через решётку приносила еду и воду. Постепенно девочка приходила в себя, снова превращалась в нашу маленькую дочку. Проходило какое-то время и всё начиналось сначала, – Семизоров пьяно всхлипнул. – Страшно наблюдать за угасанием единственного ребёнка. Мы почти разорены! Дошло до того, что я прячу банковские карты и наличные в рабочем сейфе. Она вытащила из квартиры все ценные вещи! Осталась только помпезная мебель с позолотой, да плитка в ванной комнате с ручной росписью по тридцать пять евро за штуку, и ту пыталась отковырять! Строители приклеили на качественный раствор.