Книга Египетская сила, страница 27 – Татьяна Нильсен

Клавдия, свернувшись калачиком, поджав под себя ноги, лежала тихо со своими чёрными мыслями плохо представляя, что делать и как жить дальше. И что это будет за жизнь без Васи, в котором она находила весь смысл своего существования. Думы роились одна черней другой. Самым невыносимым стало осознание того, что как только она решила запустить ещё одного мужчину в своё сердце, судьба забирает самое дорогое. Чувство вины раздавило безысходностью. Как будто она саморучно внесла драгоценную плату за семейную жизнь. Но Клавдия решила ни с кем не делиться своими мыслями, да и вообще про Халила лучше по возможности не упоминать.

Через несколько часов принесли тюремный завтрак – сухая лепёшка, кусочек сыра и чечевичная каша. Жительницы камеры оживились, заговорили, потянулись за скудной едой. Клавдия, с ничего не выражающим лицом, наблюдала за женщинами. Она насчитала девять человек разного возраста, роста, с различным цветом кожи. Клавдия тоже подошла к крану, умылась, пригладила волосы, попила воды из своей бутылки, мысленно поблагодарив переводчика и вернулась тихо в свой угол, к своим мыслям, в свой улиточный домик.

— Ты с Украины, или русская?

Женщина подняла глаза. Перед ней стояла высокая, красивая девушка. Так показалось на первый взгляд.

— Русская, – хрипло ответила Клава и почему-то даже не удивилась, что услышала родную речь.

— Я так и поняла. Ты разговаривала и кричала во сне. Тебе поесть надо, силы пригодятся, – она протянула тарелку с кашей, лепёшку с сыром и присела рядом, – Вижу, как ты гробишь себя. Ешь через силу. По маленькой ложечке. Иначе здесь долго не протянешь. Меня Таня зовут. У тебя покурить есть?

Клавдия мотнула головой, через силу глотала еду, не чувствуя вкуса, и рассматривала сердобольную собеседницу. Вблизи она уже не казалась красавицей – грубый татуаж бровей, обесцвеченные волосы, которые чернели у корней, зубы с налётом табака.

— Мы с подругой из Украины, забрали за занятия проституцией, – как ни в чём не бывало, продолжала женщина. – Козлы-арабы, сидим здесь уже неделю, вместо отеля четыре звезды. Через несколько дней виза заканчивается и билет на обратный путь есть, так что отправят нас восвояси. Такой вот отдых у нас получился на этот раз. А ты что здесь?

— Я Клавдия. Меня обвиняют в убийстве сына, – женщина озвучила страшное, и сама ужаснулась от дикости этих слов.

— Ни чего себе ты попала! – присвистнула Татьяна. – Тебе адвокат нужен.

— Нужен, – эхом безразлично отозвалась Клавдия и, положив под голову ладошки, прилегла на голый бетонный пол. То ли от съеденного, то ли от духоты у неё закружилась голова, и к горлу подступила тошнота. Татьяна подсунула сложенное, несвежее полотенце, погладила по волосам и понесла мыть грязную тарелку, понимая, что Клавдию сейчас лучше не трогать. И вообще, ею никто не интересовался, казалось все быстро забыли инцидент с ночной истерикой. К ней не обращались, не вступали в беседу, не лезли с задушевными разговорами. Это и понятно– на каком языке с ней общаться и на какие темы? Клава украдкой рассматривала женщин и скоро поняла, что помимо неё и двух, уже знакомых девок из Украины, остальные были египтянками. Они негромко о чём-то разговаривали между собой на одном языке, одинаково одетые– платки на голове и длинные, льняные рубахи. Клава подумала, что им гораздо комфортней в таких платьях, чем ей в узких, уже грязных бриджах и майке. А украинки так вообще разодетые в короткие юбки и блузки с глубоким декольте. Видно, как полиция забрала с улицы за интересные занятия, так и парятся уже несколько дней в том, в чём их доставили. Но такие мелочи девок не волновали, они травили байки, громко смеялись и курили припрятанные бычки с вонючим табаком. Клавдия наблюдала за всем происходящем в этом узком, жарком пространстве и думала о том, что невзирая на жуткие условия у каждого из них есть надежда, которая даёт силы дышать этим спёртым воздухом, есть сухие лепёшки с несъедобной кашей, верить в перемену судьбы и смеяться. Через несколько часов, из узкого оконца над головой снова послышалась пронзительная песня муллы. Мусульманки без суеты потянулись к умывальнику, и окропив лицо и руки водой, вставали на колени, с надеждой глядя в окно, шептали только им известные молитвы, бесконечно роняя тело на пол. Возле Клавдии тихонько присела Татьяна и заговорила вполголоса, как будто продолжала прерванный разговор: