Книга Египетская сила, страница 51 – Татьяна Нильсен

— И что это нам даёт?

— А то, что у меня есть несколько версий. Первая – Рамон сбежал из Колумбии и спрятался от накомафии здесь, в Египте. По какой причине пока не известно, может задолжал большие деньги, или соблазнил чужую женщину, или его преследует полиция. Но его всё-таки выследили и убили.

— А что, во-вторых?

— Вторая версия гораздо хуже для вас. Он являлся одним из организаторов распространения наркотиков здесь, в Египте. После объявленной правительством войны, наркоторговля, как бы растворилась и стала строиться по принципу ячейки. То есть, несколько человек знают друг друга, один привозит, второй, продаёт, третий переправляет деньги, но ни один не располагает никакими сведениями о всей организации. И если кто-то из них попадает в полицию, то накрывается только одна ячейка, а остальные продолжают работать в прежнем режиме. Так вот, я подозреваю, что Рамон стоял во главе ячейки. Он ехал в Александрию, в порту разгружал фрукты, и ему в фуру заносили запчасти для автомобилей, в которых был спрятаны наркотики. Когда он возвращался в город, то отправлял напарника отдыхать, а сам, прежде чем ехать на склад, где-то потрошил коробки и прятал упаковки с зельем. И ещё один нюанс подтверждает то, что здесь замешаны наркотики – после поездки Рамон брал несколько дней выходных, ему надо было распределить товар по точкам. Но что-то пошло не так, я думаю, что Рамон или крысил деньги, или нашёл другого хозяина, или решил соскочить, поэтому и повязали ему колумбийский галстук.

— Почему версия плохая? Очень даже ничего, – ухмыльнулся полицейский. – Одним наркодельцом меньше.

— А тем, что убийцу уже не найти. Со времени смерти Рамона прошло более двух суток. Его уже нет в стране.

— Ну хорошо, во многом я с вами согласен, но зачем было убивать таким садистским образом?

— Затем, чтобы неповадно было другим. Это кровавое представление для устрашения других наркодиллеров. Мол руки длинные у мафии, достанут где угодно. А уж газетчики услужили, в красках расписали жуткую картину, – с этими словами Гийом достал из портфеля, свёрнутые газеты и бросил на стол.

— Может быть. Может быть, – потёр подбородок Мустафа. – Как ты думаешь, это он убил мальчика? Вдруг паренёк что-то видел? Например как колумбиец передавал наркотики или забирал деньги.

— Мальчик мог оказаться свидетелем того, например, как один мужчина передаёт что-то другому и, что в этом такого. За это не убивают. И кому мог об этом незначительном происшествии рассказать сын Спиридоновой? Он говорил только на русском языке, на следующий день должен покинуть страну. Мальчик не представлял опасности для наркоторговцев. Проблема в другом – на территории отеля у Рамона находился сообщник, кому он мог передавать наркотики для распространения. Вот его надо вычислять.

— И всё-таки причастность колумбийца к трагедии в отеле надо проверять.

Шефа туристической полиции одолели грустные мысли– не хватало ему наркопритона для полного счастья. Но сейчас, хотя бы понятно, откуда ветер дует. А уж торговцев они вычислят, перетрясут весь город вверх дном, но этот змеиный клубок попадёт за решётку. Адвокат ещё ждал какое-то время, когда привезут Спиридонову. Он сидел в соседнем кабинете, пока Мустафа торжественно изъяснялся перед русской о гуманности египетского правосудия и размышлял о том, что по большому счёту, его работу можно считать выполненной– русская отправляется на родину, а выяснять преступница она или нет, не в его компетенции. Гийом поблагодарил шефа криминальной полиции, потом подхватил Клавдию под руку, повёл через заднее крыльцо к своей машине, чтобы избежать встреч с прессой. Видок у русской был ещё тот: замызганная, мятая рубаха, сальные волосы схвачены на затылке какой-то резинкой, грязные ногти и седые пряди.