Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 16 – Arden

— Жрать будешь? Или памятью питаться начнешь, как святая?

— Буду, — сказала Алена. Желудок предательски заурчал, подтверждая слова.

— Ну ищи. Я не кухарка. Мое дело — углы стеречь. А твое дело — хозяйство вести. Если уж назвалась внучкой.

Оно замело кучку мусора в совок и посмотрело на Алену через плечо. Взгляд был колючим, но без вчерашней агрессии.

— И лицо умой. Страшная, как кикимора болотная. Тень увидит — сама испугается.

Алена подошла к умывальнику. На этот раз она старалась не смотреть в зеркало. Ей не хотелось видеть, как отражение снова запаздывает с реакцией.

Ледяная вода обожгла кожу, смывая остатки сна.

Она вытерлась жестким вафельным полотенцем, чувствуя, как ткань царапает щеки. Боль — это хорошо. Боль — это маркер реальности.

Когда она повернулась, существо уже сидело на лавке у печи, поджав под себя костлявые ноги. Веник был отставлен в сторону.

Оно выуживало из складок своей жилетки сушеного жука и с хрустом его жевало.

— Аппетитно, — сказала Алена, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Существо перестало жевать и уставилось на неё немигающим желтым взглядом.

— Белок, — буркнуло оно. — Тебе не предлагаю. Ты брезгливая. Городская.

Алена села на стул напротив. Соблюдая дистанцию. Кочерга стояла прислоненной к столу — на расстоянии вытянутой руки.

— Давай проясним, — сказала она. — Ты живешь здесь.

— Я здесь не живу. Я здесь есть, — поправило существо. — Живут те, кто умирает. А я тут был, когда твой дед еще под стол пешком ходил.

— Хорошо. Ты здесь есть. Ты вчера… взял плату.

Алена сглотнула. Язык с трудом повернулся произнести это.

— Ты будешь брать каждую ночь?

Существо проглотило жука и облизнулось.

— Думаешь, я бездонный? — обиженно фыркнуло оно. — Память — пища тяжелая. Жирная. С твоей вчерашней мне еще неделю сытым ходить.

Оно похлопало себя по впалому животу, обтянутому серой кожей.

— Я взял аванс. За прописку. За то, что не пустил к тебе «гостей» с улицы. Дальше — по тарифу. Будешь жечь много дров — заплатишь. Будешь просить защиты — заплатишь. А просто так я не граблю. Я честный.

— Честный, — повторила Алена с горечью. — Ты украл у меня самое дорогое.

— Я взял то, что лежало сверху! — взвизгнуло существо. — Сама виновата. Сказал же: дай сладкое. Ты и дала. Надо было давать, как в первый класс пошла. Или как двойку получила. Этого добра не жалко.

Алена замолчала. В словах существа была жуткая, искаженная логика.

— Как мне тебя называть?

Существо поморщилось.

— Вера звала Чуром. Глупое имя. Собачье. «Чур меня, чур». Будто я слуга.

— А кто ты?

— Я — Хозяин углов. Но зови Чуром. Я привык. Вера была упрямая баба, переучивать бесполезно. И ты, вижу, в неё пошла. Глаза такие же… пустые.

Чур спрыгнул с лавки и засеменил к подполу.

— Еду ищи сама. В шкафах посмотри. Вера запасливая была, но три года прошло. Мыши поели, жучок поточил. А я не ем крупу, от неё изжога.

Алена встала и подошла к кухонному буфету.

Старый, покрашенный белой краской шкафчик со стеклянными дверцами.

Она потянула за ручку. Дверца жалобно скрипнула.

Внутри стояли ряды стеклянных банок.

Мука. Гречка. Рис.

Алена взяла банку с рисом.

Внутри была серая труха. Зерна рассыпались в пыль от старости. В муке копошились крошечные черные точки.

— Черт… — выдохнула она.