Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 35 – Arden

Деревня кончилась внезапно, словно кто-то провел невидимую черту.

Только что под ногами хрустел гравий пыльной улицы, и вдруг — мягкая, влажная земля, поросшая бурой травой.

Заборы остались позади. Спину больше не сверлили взгляды из-за занавесок.

Но легче не стало.

Здесь, на открытом пространстве, Алена почувствовала себя маленькой и беззащитной.

Небо нависало низко, касаясь верхушек деревьев серым брюхом. Воздух был другим — сырым, тяжелым, пахнущим прелой листвой и грибницей.

Это был запах осени, но не золотой и нарядной, а поздней, гнилой, ноябрьской. Хотя по календарю в её голове всё ещё должен был быть август.

Тропинка, нарисованная Чуром на карте, виляла между кочками, уводя на запад.

Алена шла быстро, стараясь не сбиваться с ритма.

Рюкзак давил на плечи. Книга внутри лежала смирно, но Алена чувствовала её присутствие — как кусок льда, прижатый к пояснице.

Впереди, в серой дымке, показались очертания строений.

Ферма.

Длинные, приземистые бараки с проваленными крышами напоминали скелеты огромных животных, наполовину вросшие в землю.

Стены из силикатного кирпича почернели от сырости. Двери, сорванные с петель, лежали в грязи.

Чур предупреждал: «Ферму обходи стороной».

Алена свернула с тропы, забирая влево, чтобы обогнуть развалины по широкой дуге.

Она смотрела под ноги, чтобы не оступиться в кротовую нору.

И поэтому заметила их не сразу.

Она подняла голову, только когда услышала звук.

Тяжелое, влажное дыхание.

Ф-ф-ф… хр-р-р…

Алена замерла.

Впереди, метрах в двадцати, прямо на её пути, стояло стадо.

Коровы.

Штук пятнадцать.

Они не паслись. Трава под их ногами была пожухлой и несъедобной.

Они просто стояли. Неподвижно, как памятники самим себе.

Их шкуры, когда-то пестрые, теперь были грязно-серого цвета, свалявшиеся клочьями.

Бока ввалились так глубоко, что можно было пересчитать ребра. Хребты торчали острой пилой.

Ветер шевелил их шерсть, но сами животные не двигались. Ни хвост не дрогнет, ни ухо не повернется.

Алена сделала шаг назад. Ветка под ногой хрустнула.

Звук в тишине прозвучал как выстрел.

Ближайшая корова медленно повернула голову.

Алена вцепилась в лямки рюкзака.

Глаза животного были затянуты белой пеленой. Сплошное бельмо. Ни зрачка, ни радужки. Из угла глаза текла темная, густая слизь.

Корова смотрела на неё. Слепая, но видящая.

За ней повернула голову вторая. Третья.

Через секунду всё стадо смотрело на Алену.

Они не выглядели агрессивными. Они не били копытом, не опускали рога.

Они выглядели… пустыми.

Оболочки, из которых выпили жизнь, но забыли выключить механизм.

Путь лежал прямо сквозь них.

Слева — болото, затянутое ряской. Справа — стена колючего кустарника, через который не продраться.

Только вперед. Мимо них.

Сердце Алены забилось где-то в горле.

Инстинкт кричал: «Беги!»

Но разум психолога, закаленный годами работы с пограничными состояниями, возразил: «Нельзя. Побежишь — включишь у них инстинкт преследования. Они не хищники, но масса задавит. Ты должна идти как хозяйка».

Она вспомнила Михалыча. Его уверенность. Его силу.

Она вспомнила Книгу у себя за спиной.

В ней записаны долги людей. Может, и долги животных тоже?

Алена выпрямила спину. Глубоко вдохнула сырой воздух.

Сунула руку в карман, сжав мешочек с солью. На всякий случай.