Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 56 – Arden

Алена села на кровати. Тело отозвалось ноющей болью в мышцах — вчерашний марш-бросок через Тихих давал о себе знать.

В горнице было тихо. Слишком тихо для дома, где собрались три существа, готовящихся к самоубийственной миссии.

Игнат сидел за столом, сгорбившись над кружкой с чаем. Он не пил. Он просто грел руки о керамику, глядя в одну точку.

Вид у него был не боевой. Вчерашняя новость о том, что Вера спасла его ценой "Крови Хозяина", сломала в нем стержень ненависти, на котором он держался двадцать лет. Теперь он выглядел просто глубоким стариком, придавленным чувством вины.

У печи возился Чур.

Домовой стоял на табурете, повязав вокруг пояса клетчатое полотенце. Он переворачивал оладьи на чугунной сковороде, стараясь не греметь.

— Проснулась? — буркнул он, не оборачиваясь. Голос его был тихим, без привычного ехидства. — Давай к столу. Остынет.

Алена встала, подошла к умывальнику. Вода в бачке была ледяной, но это помогало прогнать липкие остатки сна.

Она села напротив Игната.

— Доброе утро.

Игнат медленно поднял на неё глаза. Они были красными, воспаленными.

— Доброе... — хрипло отозвался он. — Если оно может быть добрым, когда знаешь, что живешь в долг.

— Не начинайте, — мягко сказала Алена. — Бабушка сделала выбор. Вы не виноваты.

— Не виноват... — Игнат горько усмехнулся. — Я её ведьмой звал. А она мне жизнь купила. И как мне теперь с этим в Лес идти? С каким лицом?

— С благодарным, — отрезал Чур, ставя на стол миску с оладьями. — Ешь давай. Самокопание на голодный желудок до язвы доведет. Нам силы нужны.

Они ели молча. Еда застревала в горле, но организм требовал калорий.

Когда тарелка опустела, Алена отодвинула её в сторону.

— Чур, — сказала она. — Ты вчера говорил про Источник. Про то, что Книгу нужно растворить.

— Говорил, — кивнул Домовой, собирая крошки со стола.

— Ты знаешь, где это?

Чур замялся. Почесал за ухом.

— Знать-то знаю... примерно. Вера говорила: "Там, где корни вверх растут". Это Топь Начала. Самое гиблое место в Лесу.

— Но дороги ты не знаешь?

— Я домовой, Алена. Я дальше забора не хожу. Моя география — от печки до порога.

Алена посмотрела на Игната.

— А вы? Вы знаете Топь Начала?

Старик встрепенулся. В его глазах мелькнуло узнавание, смешанное со страхом.

— Слышал, — глухо сказал он. — Старики сказывали. Но сам я туда не ходил. Даже Иван туда не совался. Там компас с ума сходит. И мох там такой... живой. Наступишь — он тебя за ногу хвать, и под дерн.

— Значит, мы не знаем дороги, — констатировала Алена. — Мы знаем что делать, но не знаем где.

— Вера знала, — сказал Чур. — Она карту рисовала.

— На плакате? — Алена кивнула на свернутый лист "Слава Труду", который они вчера изучали. — Там только общие черты. "Лес", "Ручей", "Топь". Ни тропинок, ни ориентиров. С такой картой мы просто сгинем в болоте.

Она встала и подошла к буфету.

— Должно быть что-то еще. Бабушка была педантичной. Она не могла отправить меня на смерть без навигатора.

Алена выдвинула нижний ящик.

Жестяная коробка из-под монпансье.

Она достала её и поставила на стол.

— "Верина касса", — сказала она. — Мы вчера не успели посмотреть. Чур, ты говорил, тут "злые вещи". Что это?

Чур с опаской покосился на жестянку.

— Не злые... тяжелые. Это залоги.

Алена открыла крышку.