Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 67 – Arden

А потом вышел Он.

Михалыч раздвинул кусты руками, как занавески.

Он был огромен. Его фартук, заляпанный старой кровью, казался знаменем этой армии. В руке он сжимал тесак, которым, казалось, можно разрубить быка одним ударом.

Он остановился у подножия насыпи. Поднял голову.

Его маленькие глазки-бусинки нашли Алену.

Михалыч улыбнулся. Широко, радушно, как встречают дорогих гостей.

— Далеко собралась, дочка? — прогудел он. Его бас легко перекрыл шум ветра. — Мы же не договорили.

Алена заставила себя встать. Ноги дрожали, но она выпрямилась во весь рост на гребне насыпи.

Ветер трепал её волосы.

— Нам не о чем говорить, Михалыч, — крикнула она. — Я заплатила за проход.

— За проход в лавку — заплатила, — согласился Мясник. Он начал медленно подниматься по склону. — А за выход из деревни — нет. Таможня, знаешь ли.

Толпа за его спиной глухо заворчала. Они начали карабкаться следом. Медленно, неохотно, как зомби из дешевого фильма, но их было много.

Игнат вскинул ружье.

— Стой! — рявкнул он. — Стрелять буду! У меня соль!

Михалыч рассмеялся. Живот его затрясся.

— Соль? Против живых людей? Игнат, ты смешон. Ты думаешь, они боли боятся?

Он ткнул тесаком в сторону ближайшего мужика — того самого, что шел с вилами.

— Васька! Скажи ему. Чего ты боишься больше: соли в заднице или того, что я твой долг в Книгу запишу?

Васька вздрогнул. Его лицо исказилось ужасом.

— Не надо, Михалыч… — заскулил он. — Я отработаю… Я поймаю…

— Вот видишь, — удовлетворенно кивнул Мясник. — У меня их души в залоге. Они мать родную прирежут, лишь бы я им процент не накрутил.

Он сделал еще шаг вверх. До гребня оставалось метров пять.

— Отдай Книгу, дочка, — сказал он уже без улыбки. — И иди куда хочешь. Хоть в болото, хоть в город. Мне нужна только тетрадь.

Алена посмотрела на толпу.

Эти люди не хотели её убивать. Они хотели свободы. Они были заложниками, как и она.

Книга за спиной начала вибрировать.

Она чувствовала их страх. Она питалась им.

Алена вдруг поняла: Книга — это не только груз. Это пульт управления.

Она медленно сняла рюкзак.

Михалыч остановился, жадно облизнув губы.

— Правильно. Давай сюда. Не женское это дело — тяжести таскать.

Алена расстегнула молнию.

Но вместо того, чтобы отдать рюкзак, она сунула руку внутрь и положила ладонь на холодную обложку.

Вибрация прошла по руке, ударила в плечо.

Алена почувствовала, как её глаза расширяются. Мир вокруг стал четче, резче. Она видела не просто людей. Она видела нити.

Тонкие, серые нити тянулись от каждого из стоящих внизу — прямо к её рюкзаку.

Долги.

— Стоять! — сказала она.

Голос прозвучал тихо, но эхо от него раскатилось по лесу, как гром.

Это был не её голос. Это был голос Веры. Голос Хранителя.

Толпа замерла. Мужик с вилами выронил их. Женщина с палкой осела на землю, закрыв голову руками.

Михалыч пошатнулся. Его улыбка сползла.

— Ты чего… — пробормотал он.

— Я Наследница, — сказала Алена, чувствуя, как холодная сила течет по венам, вытесняя страх. — Я держу реестр.

Она обвела взглядом толпу.

— Василий Петров. Долг: три года тишины. Просрочено.

Васька внизу упал на колени, рыдая.

— Мария Семенова. Долг: память о сыне. Частично погашено.

Женщина завыла.

Алена перевела взгляд на Михалыча.

— Михаил Зубов. Мясник.

Она сделала паузу.