Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 68 – Arden

— Долг: Жадность. Статус: Критический.

Михалыч побледнел. Его красное лицо стало цвета сырого теста. Он сделал шаг назад, чуть не скатившись по склону.

— Ты… ты не посмеешь, — просипел он. — Ты не умеешь читать! Ты не открыла её!

— Хочешь проверить? — Алена сделала вид, что достает Книгу. — Хочешь, я впишу туда «Окончательный расчет»? Прямо сейчас?

Она блефовала. Она не знала, как это сделать. Но Книга в её руках фонила такой мощью, что Мясник поверил.

Он знал, что бывает, когда Хранитель закрывает счет. Человек просто исчезает. Становится тенью.

Михалыч попятился.

— Ладно… Ладно! — он поднял руки, в одной всё еще сжимая тесак. — Твоя взяла, ведьма.

Он обернулся к своей «армии».

— Назад! — рявкнул он. — Чего встали? Домой!

Толпа, почувствовав слабину вожака, начала медленно отступать в кусты. Они смотрели на Алену со страхом и надеждой. Она была сильнее Мясника.

Михалыч бросил на Алену последний взгляд. В нем была ненависть, смешанная с уважением.

— Ты перешла черту, дочка, — сказал он тихо. — Но помни: ты стоишь на насыпи. В ту сторону, — он кивнул ей за спину, — мои законы не действуют. Там Хозяин сам долги собирает. И он с тобой торговаться не будет.

Он сплюнул под ноги и начал спускаться.

Алена стояла, не убирая руки из рюкзака, пока последний из «армии» не скрылся в лесу.

Только тогда её отпустило.

Сила схлынула, оставив после себя опустошение и дрожь в коленях.

Она осела на шпалы.

— Ох… — выдохнула она.

Игнат смотрел на неё круглыми глазами. Он даже ружье опустил.

— Ну ты даешь, внучка… — прошептал он. — Я думал, ты сейчас молниями швыряться начнешь. Ты как Вера говорила. Точь-в-точь.

Чур высунулся из кармана. Вид у него был гордый.

— Наша школа! — пискнул он. — Гены!

Алена закрыла рюкзак. Руки тряслись так, что она с трудом попала собачкой в замок.

— Я ничего не делала, — призналась она. — Я просто… прочитала то, что в голове всплыло.

— Это Книга, — сказал Игнат серьезно. — Она с тобой говорит. Это плохо, Алена. Она к тебе привыкает. Чем дольше ты её несешь, тем больше она в тебя врастает.

Он посмотрел на другую сторону насыпи.

Там, внизу, начинался другой лес.

Деревья там были выше, чернее. Между стволами висел густой, неподвижный туман. Тишина там была абсолютной — ни птиц, ни ветра.

Там начиналась зона отчуждения.

Владения Хозяина.

— Михалыч прав, — сказал Игнат. — Туда он не сунется. Там его власть кончается.

— А наша начинается? — спросила Алена, поднимаясь.

— А наша там… — Игнат перекрестился (впервые за все время). — Наша там на волоске висит.

Он поправил лямку вещмешка.

— Ну что. Перекур окончен. Спускаемся.

Они подошли к краю насыпи.

Внизу лежала черная, болотистая земля.

Алена сделала шаг.

И как только её нога коснулась почвы по ту сторону узкоколейки, в лесу раздался звук.

Протяжный, низкий гул. Словно кто-то огромный подул в пустую бутылку.

У-у-у-у…

— Встречают, — буркнул Чур, прячась в карман с головой. — Добро пожаловать в ад, туристы.

Спуск с насыпи дался тяжелее, чем подъём.

Ноги скользили по осыпающемуся щебню. Алена дважды чуть не упала, хватаясь за колючие кусты терновника, чтобы не съехать вниз кубарем.

Когда подошвы ботинок коснулись мягкой, пружинящей почвы Глубокого Леса, она почувствовала разницу.