Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 71 – Arden

Игнат, выбравшись на берег, упал на колени. Зачерпнул воду ладонями, жадно пил, расплескивая на бороду.

— Вставайте, — Алена тянула его за рукав. — Не сидите. Замерзнете.

— Вижу… — прошептал он, указывая пальцем в сумерки.

Алена присмотрелась.

Впереди, на небольшой возвышенности, среди черных стволов, виднелось строение.

Оно было похожим на груду бревен. Крыша провалилась посередине, образовав букву V. Окон не было — только узкие бойницы. Дверь висела на одной петле.

Зимовье.

Оно выглядело как череп, из которого выели мозг.

Но это были стены.

— Дошли, — выдохнула Алена.

— Слава тебе, Хозяин… — пробормотал Игнат, поднимаясь.

— Не поминай к ночи, — шикнул Чур. — Идем. Пока совсем не стемнело. Надо периметр закрыть.

Они захромали к избушке.

Лес за их спинами начал наливаться чернотой. Тени под деревьями стали густыми и плотными.

Где-то далеко, в той стороне, откуда они пришли, раздался вой.

Не волчий.

Протяжный, тоскливый, человеческий вой. Словно кто-то огромный потерял что-то важное и теперь жаловался луне.

— Это что? — Алена замерла у входа в избу.

— Это Лес ужинает, — мрачно сказал Чур. — Заходите! Быстро!

Они нырнули в темное нутро зимовья.

Игнат навалился на дверь плечом, вправляя её в косяк. Скрип ржавой петли прозвучал как крик.

Они были внутри.

Относительно безопасно.

Но ночь только начиналась.

Внутри зимовья пахло сыростью, плесенью и мышиным пометом.

Темнота здесь была густой, осязаемой. Свет, проникающий через щели в крыше, был серым и мертвым, как старая паутина.

Игнат, едва переступив порог, сполз по стене на земляной пол. Ружье со стуком упало рядом.

Старик хрипел. Его грудь ходила ходуном, как пробитые мехи гармони.

— Игнат! — Алена бросилась к нему, нащупала в темноте флягу, поднесла к его губам. — Пейте.

Он сделал глоток, закашлялся, оттолкнул руку.

— Нормально… — просипел он. — Мотор барахлит. Старый стал. Раньше я этот лес за полдня пробегал…

— Отдыхайте, — скомандовала Алена.

Она огляделась.

Зимовье было ловушкой.

Крыша прогнила. В углу натекла лужа черной жижи. Дверь висела на одной ржавой петле и не закрывалась плотно — щель была в палец толщиной.

— Мы здесь как в консервной банке, — прошептала она. — Если тот, кто выл в лесу, придет сюда… он эту дверь пальцем вышибет.

— Не вышибет, — раздался голос Чура.

Домовой спрыгнул с плеча Алены. В темноте его глаза светились тусклым желтым светом.

Он деловито прошелся по периметру, пиная трухлявые бревна.

— Стены крепкие. Лиственница. А дверь… дверь мы поправим.

— Чем? — Алена кивнула на гнилой косяк. — У нас ни гвоздей, ни молотка.

Чур хитро прищурился. Он полез в свой бездонный накладной карман жилетки (который, казалось, был сшит из пространственной аномалии).

— Эх, молодежь. Всему вас учить надо.

Он вытащил небольшой сверток из грязной тряпицы. Развернул его на полу.

Внутри лежали четыре гвоздя.

Старые, кованые, ржавые, длиной с ладонь. Они выглядели так, словно их выковали еще при царе Горохе.

Игнат приподнял голову, щурясь в темноте.

— Это что? Откуда?

— Из дома, — буркнул Чур. — Я их из углов выдернул, пока вы на крыльце топтались.

— Зачем?

— Затем! — Чур поднял один гвоздь. — Это не просто железо. Эти гвозди дом сто лет держали. Они память имеют. Они знают, что такое «граница».