Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 77 – Arden

Они пили её тепло. Пили её жизнь.

Рюкзак с Книгой давил к земле, помогая деревьям.

«Спи… — шелестела хвоя над головой. — Спи… Стань частью нас…»

Алена почувствовала, как сознание мутнеет. Становится вязким, как смола.

Зачем сопротивляться? Здесь тихо. Здесь не больно.

Вдруг — удар.

Жесткий, хлесткий удар по лицу.

Голова мотнулась.

— Очнись! — хриплый крик над ухом. — Очнись, дура!

Кто-то схватил её за плечи и рванул назад.

Корни заскрипели, не желая отпускать добычу.

— Руби! — заорал кто-то. — Игнат, руби!

Бах!

Выстрел.

Дробь (или соль?) ударила в корень в сантиметре от руки Алены. Щепки брызнули в лицо.

Корень дернулся и ослабил хватку.

— Тяни!

Рывок.

Алена вылетела из ловушки, упав на спину, на хвою.

Над ней склонился Игнат. Его лицо было белым, губы синими. Он дышал так, словно умирал.

Рядом прыгал Чур, держа в лапах нож Алены (она выронила его?).

— Живая? — просипел Игнат.

Алена схватилась за горло. Воздух казался ледяным после «квартирного» тепла.

— Миша… — прошептала она. — Там был Миша…

— Там была смерть! — рявкнул Чур. — Это Морок! Они ловят на то, чего тебе не хватает!

Алена посмотрела на свою руку. На запястье остались глубокие красные борозды. Еще минута — и она бы вросла в это дерево. Стала бы еще одним узлом на корнях Трех Сестер.

Она перевела взгляд на Игната.

Старик сидел на земле, выронив ружье. Он держался за левую сторону груди.

— Игнат?

— Нормально… — выдавил он сквозь зубы. — Отдача… сильная…

Он соврал. Это была не отдача.

Его сердце сбилось с ритма.

Алена подползла к нему.

— Таблетки? — спросила она. — У вас есть что-то?

Игнат покачал головой.

— Нету. Воды дай.

Алена дала ему флягу. Руки старика тряслись так, что вода пролилась на куртку.

— Уходим, — сказал Чур. Он смотрел на Ели с ненавистью. — Они голодные. Сейчас корни снова поползут.

Игнат с трудом поднялся. Он постарел лет на десять за эти пять минут.

— Идем, — сказал он. — Тропа там.

Он не смотрел на Алену. Но она знала: он спас её. Опять. Потратил остатки сил, которых у него и так не было.

Они побрели прочь от Поляны.

Алена оглянулась.

Три Ели стояли неподвижно. Но ей показалось, что в сплетении корней она видит лицо.

Лицо Михаила, искаженное злобой. Деревянное лицо.

«Ты вернешься…» — прошелестел ветер в кронах.

Алена отвернулась и ускорила шаг, поддерживая Игната под локоть.

Искушение комфортом оказалось страшнее монстров.

Они ушли от Поляны Трех Сестер, но ощущение липкого, сладкого ужаса преследовало Алену еще долго. Ей казалось, что запах кофе и дорогих духов всё еще висит на одежде, перебивая вонь болота.

Игнат сдал.

Если до Поляны он шел на упрямстве, то теперь он просто переставлял ноги, как автомат, у которого садится батарейка. Он больше не смотрел по сторонам, не проверял следы. Он смотрел только под ноги, тяжело опираясь на Алену.

Его вес давил ей на плечо. Старик был тяжелым, костистым.

— Игнат, — позвала Алена. — Нам нужно найти место. Прямо сейчас.

— Рано… — прохрипел он. Язык у него заплетался. — До Скита… еще километра три…

— Вы не дойдете, — жестко сказала она. — И я вас не дотащу.

Она огляделась.

Лес вокруг стал реже, но мрачнее. Ели уступили место корявым, черным березам и осинам. Земля под ногами чавкала.

Они входили в зону болот.