Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 80 – Arden

Холод прошил руку до плеча. Приятный, обещающий власть холод.

«Открой. Только одну страницу. Ты Наследница. Тебе можно».

Алена замерла.

Взгляд упал на кольцо, зажатое в другой руке.

Золото тускло блестело. Простое, человеческое золото. Символ верности, а не власти.

«Золото — инертный металл. Оно не пускает магию».

Алена судорожно вздохнула и отдернула руку от рюкзака.

— Нет, — сказала она вслух.

Книга замерла. Иллюзия дыхания исчезла.

Это была ловушка. Если она откроет Книгу сейчас, ради «благой цели», она уже не закроет её. Она станет новой Верой. Она начнет торговаться с Хозяином: «Жизнь Игната в обмен на… что? На мою память? На душу Чура?»

Она надела кольцо на большой палец (на другие оно было велико).

Ободок сдавил палец, но это была приятная тяжесть. Якорь.

— Я дойду, — прошептала она, глядя на спящего Игната. — Я уничтожу её. Ради тебя. Ради Ивана. Ради нас всех.

Лес вокруг молчал.

В этой части леса не было ни ветра, ни звуков.

Только тьма, Уголек в банке и три маленькие жизни, зажатые между корнями, ожидающие рассвета, который может стать последним.

Утро не принесло облегчения. Оно лишь сменило черную тьму на серую, липкую мглу.

Уголек в банке Чура погас окончательно. Теперь на дне лежал просто кусочек черного дерева, холодный и мертвый.

— Всё, — тихо сказал Домовой, постучав лапкой по стеклу. — Батарейка села. Душа дома кончилась.

Он спрятал банку в карман жилетки. Вид у него был такой, словно он только что похоронил друга. Сам Чур стал бледным, его контуры в утреннем свете казались размытыми, как плохо настроенное изображение в телевизоре.

Игнат лежал неподвижно.

Алена испугалась, что он умер во сне.

Но когда она коснулась его плеча, веки старика дрогнули.

— Пора… — прошелестел он. Голос был похож на хруст сухих листьев.

Он попытался встать, но тело отказалось служить. Ноги не гнулись.

— Помоги, — попросил он, и в этом слове было столько унижения и боли, что Алена закусила губу, чтобы не разрыдаться.

Она подставила плечо. Игнат, кряхтя и скрипя зубами, поднялся.

Он висел на ней всей своей тяжестью. Ружье он использовал как костыль.

— Идем, — скомандовал он. — Пока я еще соображаю, где север.

Они двинулись прочь от выворотня.

Лес вокруг начал меняться.

Зеленый мох исчез. Почва стала черной, покрытой пеплом и гарью. Деревья здесь стояли мертвые — высокие, обугленные стволы без веток, похожие на частокол гигантов.

Это была зона старого пожара. Того самого, что уничтожил Скит сто лет назад. Лес здесь так и не вырос заново.

Здесь было тихо. Абсолютно.

Даже скрипа деревьев не было слышно.

— Птичник, — прошептал Игнат, озираясь мутными глазами. — Мы вошли в Птичник.

— Кто здесь живет? — спросила Алена. Она чувствовала, как волоски на руках встают дыбом.

— Те, кто голоса ворует, — ответил Чур из кармана. Он сидел глубоко, не высовывая носа. — Молчи, Алена. Не говори громко. Они на звук летят.

Они шли между черными стволами.

На вершинах обгорелых деревьев Алена заметила странные конструкции.

Гнезда.

Огромные, неопрятные кучи веток, костей и тряпья. Они напоминали мусорные корзины, надетые на пики.

В гнездах было тихо.

Но Алена чувствовала: оттуда смотрят.

— Быстрее, — прохрипел Игнат. — К Скиту. Там камни… там спрячемся.

И тут тишина разорвалась.