Книга Медведь, страница 93 – Джулия Филлипс

Их будущее подразумевает Сиэтл, Сол-Дак, широкие просторы Калифорнии, лыжи, свидания и прогулки. И никакого Милл-Крик. И уж точно никаких встреч с Мадлен. Что она там про тюрьму говорила? Совсем спятила? Не надо было ей писать. Сэм не позволила ответу Мадлен хоть на секунду зацепить ее, как зацепило предложение Бена (ведь если бы инспектор могла вытащить их отсюда, дать Сэм совет, объяснить Элене, что к чему, если бы она могла помочь…). Нет, нет. Через несколько секунд Сэм написала: «Проблема не в моей сестре, а в людях вроде Вас. Держитесь от нас подальше».

И отправила. Солнце едва взошло, а Сэм уже хватило чужих глупостей. Чтобы успокоиться, она открыла в браузере опрос. Интернет еще тянет, за несколько минут она успеет. Сэм почти на автомате прощелкала вопросы о том, чем она любит перекусывать и сколько тратит в неделю на продукты. Хватит тянуть. Будущее должно наступить. А значит, здесь, на Сан-Хуане, у Сэм есть только один способ освободить их с сестрой.

Слишком жаркое солнце успело зайти к тому моменту, как Сэм вернулась с работы. Большинство окон дома выглядели темными прямоугольниками, светилось только окно гостиной. Наверное, Элена уже закончила вечернюю уборку. Когда Сэм захлопнула дверь машины, звук этот унесся к деревьям. Где-то сверху пролетела летучая мышь.

Утром Мадлен еще раз написала ей. Так же коротко, как и сама Сэм: «Ваш лучший и единственный выход – повлиять на Элену». Эксперт по дикой природе. Ну надо же. Что эта женщина вообще знает о медведях?

Сэм отперла переднюю дверь. Не успела она разуться, как услышала голос Элены с дивана:

— Поздно ты сегодня.

Сэм спихнула с ноги второй кроссовок.

— Не так уж поздно. Просто позже обычного.

— Иди посиди со мной, – попросила сестра.

В доме теперь было совсем тихо без постоянного шума кислородного баллона в маминой спальне. Сэм пошла в гостиную. Доски пола поскрипывали у нее под ногами, стены дома вздыхали. Сэм устроилась на диване рядом с Эленой. Сестра сидела с подушкой на коленях, худая, усталая и царственная. Волосы у нее были убраны в пучок, как обычно после душа.

— Ты, наверное, много дел сегодня переделала, – сказала Элена.

— Да не особенно. Как обычно.

Ноги у Сэм болели. Сколько бы она ни устраивала на пароме перерывов на посидеть, после двойной смены всегда оставалось ощущение, что на плечи давит тяжелый груз, позвоночник еле справляется, а ноги стерлись до костей. Она поерзала на диванной подушке. Копчик болел. Если и завтра попросят отработать столько же часов, подумала Сэм, она откажется. Потом еще раз подумала и решила, что, может, и согласится: деньги им пригодятся…

— Ну не знаю, – прервала ее размышления Элена, – у меня вот сегодня был интересный день. Благодаря тебе.

Прилив страха отбросил Сэм прямо в детство. Мать работала и часто отсутствовала, и даже будучи дома, не всегда находила силы разбираться с мелкими провинностями дочерей, так что Элена брала воспитание на себя. Бесконечные попреки: будь осторожна, смотри по сторонам, что ты делаешь, я ведь тебя предупреждала… Когда Сэм давала маху, например засовывала в нос камешек или в младших классах кусала за руку одноклассника на детской площадке, Элена заводила свою песенку: «Сэмми, что я тебе говорила…» Тон старшей сестры излучал любовь, да, и преданность, но еще и глубокое разочарование, усталость, вызванную чувством собственного превосходства. Даже сейчас, повзрослев, от такого тона Сэм начинала виновато ерзать на месте.