Онлайн книга «Глубина»
|
И вдруг – сквозь тяжесть в голове, обычно дававшую о себе знать лишь после пробуждения от очень крепкого сна – Люк осознал, что этот голос на самом деле идет из ящика. Коварная, погружающая в транс имитация его собственной речи выскользнула оттуда – и затекла в уши, как какое-то эфирное масло. Имитация очень даже достоверная, если не обращать внимания на одну-единственную совершенно не присущую ему нотку – медно бренчащую, как звук расстроенной гитарной струны. Нечего бояться… это все не по-настоящему… Люк повернулся лицом к двери и на ватных ногах поплелся прочь от кладовки. А дверь знай себе убегала вдаль – он преследовал ее, почти настигал, но все равно не ловил, просто не мог поймать. Рука по-паучьи сползла по боковине Сундука Смеха. Она была длинной и жилистой, но казалась одновременно бескостной, лишенной суставов: этакий веревочный придаток, что-то вроде пожарного шланга. Меня ведь не существует, Люк. Ты же сам так сказал, разве нет? О, да ты просто лопух, выражаясь словами твоего брата… Но это существовало – во всяком случае, прямо сейчас, в моменте. И этот момент мог стать удачным для подобной потусторонней твари – ей бы вполне хватило его – и ужасно, кошмарнонесчастливым для Люка. Возможно, последним. Он упал на колени и пополз к двери, раздирая о шершавый пол коленки, озираясь то и дело через плечо на Сундук. Лампочка, висящая на проводе, вдруг погасла. Люк не знал, выключил ли кто-то свет – или она решила перегореть в этот самый миг. И это, в общем-то, не имело значения. Темнота заставила кровь быстрее бежать по венам. Теперь, как ни странно, у него появился шанс спастись: открылось второе дыхание. Он выпрямил спину, встал на ноги и метнулся вперед. Деревянные балки царапали спину, но боли Люк не ощущал. Его адреналин был на пределе, страх обострял каждое чувство. Он слышал, как рука существа скользит и шаркает по грязному цементу – хутумп! хутумп! Впору было подумать, что она подпрыгивает, отталкиваясь от пола длинными когтистыми пальцами, играючи одолевая по одному футу за прыжок. Дверь приблизилась; из мрака вырисовался силуэт водонагревателя. Подвал, к счастью, возвращался к нормальным размерам. Или, может быть, они никогда и не менялись: это была просто еще одна мерзкая уловка существа из ящика. ХУТУМП! Прямо за спиной. Люк почувствовал, как твердый холодный палец коснулся его лодыжки, а острый ноготь процарапал бороздку в коже. Последний судорожный спринт вознес его через ступеньки к деревянной панели двери. Рыдая, он так забарабанил по ней кулаками, что в ее фанерных кишках что-то жалобно заскрипело, а одна из приколоченных к двери планок едва не отвалилась. Пока мальчик звал мать, его не покидало чувство, будто из кладовки за ним кто-то наблюдает. Чьи-то глаза – черные, не имеющие возраста. В другой раз, Лукас. Я прожду тебя хоть целую вечность. Мать была слишком потрясена и озадачена его истерикой, чтобы заставлять мальчика снова спуститься вниз. Так что следующим в подвал отправился отец. Люк сидел на крыльце, грызя ногти до мяса, и слушал, как под весом Лонни – тихого, как церковная мышка, – скрипят подвальные ступени. Исполнив наказ, отец, сутулясь и держа руки в карманах, одарил мальчика виноватой улыбкой. «Тут ничего не попишешь, верно?» – как бы вопрошал он безмолвно. Люк никогда не знал своего отца другим. Когда Люк родился, Лонни был уже сломлен матерью и не мог хоть чем-то помочь любому из своих сыновей. |