Книга Глубина, страница 134 – Крейг Дэвидсон

— В профессиональном плане я никогда не чувствую себя более живым, чем будучи на грани, – продолжал распинаться Той. – У хирургов этот пиковый момент наступает, когда они кого-то режут. Когда у них руки по запястья погружены в чью-то грудную полость. Для меня, ну или для твоего братана и Уэстлейка – бедняга! – это когда мы на пороге прорыва, открываем какую-то ранее не-не-неизвестную систему, управляющую нашим миром.

— И ты чувствовал это здесь, внизу?

— Да! Если бы мы только могли узнать больше. Увидеть, как работает эта штука – амброзия… Но в этом и про-проблема – у нее нет стабильной основы. Она все время себя меняет. Хуже всего то, что она знает. Она понимает наши потребности и желания. Знает, как д-дразнить этой морковкой на конце палки. К тому времени, когда мы почувствовали петлю на шее, было с-с-слишком поздно. Мы в ящике Скиннера, – сказал доктор Той с болезненной улыбкой; сейчас он был похож на труп. – В камере оперантного научения, если использовать ее научное название. Разработана Берресом Фредериком Скиннером, этим старым с-с-садистом. По-помещаешь крысу в ящик с электрифицированной решеткой. Две кнопки на одной стороне ящика: красная и зеленая. Нажми красную – получишь угощение. Нажми зеленую – получишь у-удар током. И наоборот. Меняй схему, как тебе угодно. Можешь сделать так, что любая кнопка дает угощение. Или любая кнопка поразит субъект током. Разве ты не видишь? «Триест» – это ящик, а мы в нем – крысы. И кто бы ни был на другой с-стороне этих дыр, это тоже ученые. Они наблюдают за нами. Смотрят, как мы реагируем. Мы – великий экс-экс… эксперимент.

Люк продолжал «урабатывать» свои путы. Теперь он мог немного двигать запястьями.

— Зачем тебе понадобилось видеть мою кровь?

— А? Что? – Внимание Тоя рассеивалось.

— Ты заставил меня порезаться.

Той нетерпеливо махнул рукой.

— Оно проникает внутрь тебя, понимаешь? И ко-ко-когда оно там, ты уже сам не свой. У него есть способы, средства проникновения. Ты слышал об этом, да? У него мощная тяга. Очень, э-э, соблазнительная.

— Слышал, – сказал Люк, хотя на самом деле ничего не слышал, только порой чуял верткие фантомные пальчики, копошащиеся в его черепе.

— Уэстлейк заходил не так давно, – сказал доктор Той. – Он выглядел ужасно. Его шея была покрыта язвами. Я не мог его впустить, – произнес он виновато. – Я открыл ш-ш-шлюз ровно настолько, чтобы мы могли поговорить. Он звучал так же плохо, как и вы-выглядел. Мы говорили о наших детях. У нас у обоих есть дочери. Мою зовут Дженнифер. Прекрасный ребенок. Но она бо-бо-болеет. Подхватила эту хворь наверху. Начала покрываться пятнами месяц назад.

— Соболезную, – вымолвил Люк, нисколько не кривя душой.

— Мы проводили пробные запуски на «Геспере», когда мне по-позвонила жена, чтобы обо всем сообщить. Я тогда боялся, что не смогу работать в за-за-закрытых помещениях. Клаустроф-офоб-оф-оф… – Той бросил на Люка выразительный взгляд, говорящий: ты ведь и так знаешь, что я тут пытаюсь донести. – Я собирался попросить их прислать кого-нибудь другого взамен меня. Но потом… Дженнифер. Поэтому я при-приехал. Я до-должен был попасть сюда – ради нее.

— Элис нашла генератор, – сказал Люк. – Мы намерены запитать «Челленджер» от него и убраться отсюда. Ты пойдешь с нами?