Книга Глубина, страница 146 – Крейг Дэвидсон

Обуявшее его возбуждение чем-то напоминало сексуальное – и стоило подумать об этом, как неуместный стояк натянул ткань в промежности. Неприятное жжение разгорелось высоко в носовых пазухах, будто он только что нырнул в перехлорированный бассейн. Возбуждение при этом оставалось таким невинно-шаловливым, почти детским… потребность заглянуть в темный шкаф хотя бы для того, чтобы убедиться: внутри – ничего.

А что, если внутри что-то есть? И оно может укусить?

— Вот мы в автобусе сидим, – запел Клэйтон. – И сидим, и сидим…

— И из окошечка глядим, – присоединился Люк. – Все глядим, все глядим.

— А щетки по стеклу шуршат, вжик-вжик-вжик, вжик-вжик-вжик… – Подняв плакат, Клэйтон приблизился к дыре – в позе человека, идущего против порывов ураганного ветра. – Все капельки смести хотят…

Он повесил плакат вверх ногами, закрепив бумагу кнопками. Лицо Эйнштейна обрело злобное, неприятное выражение. Язык торчал под непотребным углом.

Как только дыру загородили, разум Люка прояснился. Братья отступили в дальний конец комнаты. Они сидели молча, тяжело дыша.

— Я знаю: это, должно быть, трудно осознать, – наконец сказал Клэйтон.

— Уэстлейк не врал, – прошептал Люк. – Его записи правдивы. Ты знал, что он не сумасшедший. Знал с самого начала.

Лицо Клэйтона, странно осунувшееся и изголодавшееся по солнцу, придавало брату вид больного туберкулезом на последней стадии.

— Да, Люк, он не был психом. Он был просто слаб.

— Когда ты впервые увидел это? – спросил Люк.

Клэйтон прислонился к лабораторному столу. Он бросил яростный взгляд на Пчелку.

— Вели этой псине держаться подальше от меня, хорошо?

Люк схватился за нос и пошевелил им; хрящ хрустнул. Он почувствовал вкус крови, густой и железистый. Злости не было – один только тупой шок. Но шок смягчало осознание – глубоко запрятанное, но искреннее, – что дыра взаправду существует. Он знал это, даже не видя ее, поэтому смириться с временной отлучкой было легче. Хотелось ударить Клэйтона, но, судя по болезненной бледности и забинтованной руке брата, тот испытывал серьезные мучения. Гнев только еще больше разделит их и уменьшит общие шансы на выживание. А это явно кое-кому на руку… Так что Люк сгреб все детские обиды в охапку и утрамбовал в мусорную корзину взрослой рассудительности.

— Просто ответь на вопрос, Клэй. Когда ты это увидел?

— Не знаю, – сказал Клэйтон. – Мне трудно следить за временем. Сначала дыра была размером с пенни. И дело даже не в том, что я ее тогда увидел. Дело в том, что я ощутил в тот момент.

Клэйтон явно повесил плакат не для того, чтобы скрыть дыру от чужих глаз, – он поступил так, чтобы дыра не видела его. И брат продолжал работать всего в нескольких футах от нее, собирая амброзию по мере того, как дыра расширялась и росла, непрестанно истощая его психический ресурс… Люк не в первый раз убедился, что разум Клэя был построен по каким-то иным принципам.

— Но как плакат – бумажка, по сути, – глушит ее влияние?

Клэйтон пожал плечами.

— Если б я знал. Мне неизвестен точный механизм. Но мера работает.

«Что, если “мера работает” только потому, что то, что находится за дырой, хочет, чтобы Клэйтон так думал? – заподозрил Люк. – Может, она ослабляет свою хватку, уверяя его в том, что хлипкий постер способен стать серьезной защитой. Может ли Клэйтон распознать, что его водят за нос таким примитивным образом?»