Книга Глубина, страница 143 – Крейг Дэвидсон

Ответ шокировал:

— Мне плевать, лечит она от «амни» или нет.

— Погоди… – опешил Люк. – Что?

— Мне плевать, – повторил брат, делая бесчеловечный акцент на втором слове. – Люди должны умирать. От рака, СПИДа и всего прочего. Нас слишком много. Убери половину человечества – и будет все ещеслишком много. Никаких ресурсов не хватит, чтобы прокормить эту орду. Ни одно лекарство не станет для нее панацеей. Люди зовут «амни» болезнью, но это не так. «Амни» – лекарство. И с его помощью природа избавляется от той болезни, что зовется людьми.

У Люка заболела голова.

— Боже, тогда… зачем ты спустился сюда, если не разделяешь цели проекта?

— Потому что я очарован, Лукас. Я просто хочу узнать, как работает амброзия.

Люк едва ли был в силах осознать степень мизантропии брата. Речь не шла о ненависти к миру, как в случае с их матерью. Чтобы что-то чувствовать – любовь или злобу, – нужен эмоциональный барометр, но… но у Клэйтона этот приборчик был сломан. Эмоциональные перепады для него просто не существовали. У брата не было ни сотрясающих ставни штормов, ни ярких солнечных дней. Жизнь представлялась ему бесконечной чередой одного и того же, серая и безликая. Люк никогда по-настоящему не знал брата. Нечего и пытаться постичь разум хорошо замаскировавшегося пришельца, существа, сделанного из разумной слизи, вылитой в оболочку, носящую имя «Клэйтон Нельсон».

— Если тебе наплевать, – сказал Люк, – какого хрена они не прислали сюда кого-нибудь, кому не наплевать?

— Потому что никто из них не может сделать то, на что способен я.

— Ты ублюдок. Ты жалкая… ничтожная… человеческая особь.

Клэйтон склонил голову. Похоже, он воспринял этот приговор как комплимент. Быть ничтожной особью из рода, чья судьба нисколько не волнует? Он мог себе это позволить.

Дррррриттлиппп!

— Что это, Клэй? – холодно спросил Люк. – Что это, черт побери, за шум?

Он оттолкнул брата и с колотящимся сердцем направился к открытому шлюзу. Пчелка увязалась следом, прижимаясь к его лодыжкам.

В пенатах Клэйтона царил идеальный порядок: все на своих местах, нигде ни намека на небрежность или захламленность. Взгляд Люка упал на морозильную камеру, где лежали морская свинка и загадочная штука, завернутая в черный пластик.

Тттттвиллипп!

Звук шел из-за постера с изображением Эйнштейна. Старина Альберт показывал Люку язык. Абсурдная ситуация. Все ведь до ужаса очевидно. Как Люк умудрился прозевать этот момент? «Во время моего последнего спуска я привезла плакат с Альбертом Эйнштейном», – сказала ему Эл.

— Ну и ну, – проговорил Люк севшим голосом. – Ты провернул фокус в стиле «Побега из Шоушенка», так? Ох, Клэй… хитрый ты лис.

— Не трогай его, – приказал Клэй, вырастая из-за спины брата. – Понял? Я запрещаю.

— Кем ты себя возомнил, идиот? Синей, мать твою, Бородой? – Люк шагнул вперед, вызывающе улыбаясь. Пчелка последовала за ним, исподлобья таращась на Клэйтона с явной угрозой.

— Не трогай плакат, – повторил Клэйтон более мягко. – Просто поверь мне. Ты не захочешьвидеть то, что за ним.

Жужжание расползалось из главной лаборатории, множа шумы в голове Люка. Ощущение было такое, будто осы свили гнездо у него между ушами и жалят изнутри.

— Думаю, я уже хочувидеть, – заявил Люк притворно-елейным голосом. – Я ведь не ученый, верно? Зачем скрывать от меня свои секреты? Если, конечно, ты не работаешь над новым методом стерилизации собак. – Он глупо усмехнулся. – Ты же не над этим трудишься здесь, Клэй?