Книга Глубина, страница 160 – Крейг Дэвидсон

Прижав ухо к камере, Люк мог различить звуки внутри: протяжный скрежет ногтей о внутреннюю сторону этого технологичного гроба.

Он запер проход в лабораторию и снова обратил внимание на Клэйтона.

— Ладно, братец. Поторопимся.

Тащить его по переходам было изнурительной и неудобной работой. Люк попробовал использовать модифицированный способ «переноски пожарного», но тоннель для таких дел оказался низковат. Тогда он попытался волочь брата, как волокут пьяного, закинув за плечо одну руку. Клэй висел на нем безвольно и тяжко, мыски его ботинок то и дело застревали в решетках в полу. Нести его и одновременно держать фонарик направленным вперед было до одурения трудно. В конце концов Люк усадил Клэйтона, просунул руки ему под мышки, сцепил ладони на его груди и потащил. Его не радовал тот факт, что он движется по проходу спиной вперед – так он не мог видеть, что подстерегает в темноте впереди, – но теперь они двигались быстрее. Каждые несколько футов Люк останавливался и проверял, подсвечивая фонариком, не изменился ли тоннель.

Они достигли пролаза. Боже… А с этой-то задачей как справиться? Проще всего было сунуть брата головой вперед, но подхватить его с другой стороны некому, так что Клэйтон переживет неконтролируемое падение… и возможно, разобьет себе голову. Так что «ногами вперед» – единственный путь. Символично, что ж.

Люк посветил в пролаз, чье нутро тускло поблескивало; луч не пробивал покров тьмы с другой его стороны.

— К черту все, – пробормотал он. – Оп-ля!

Он втиснул пятки и икры Клэя в пролаз. Было тяжело проталкивать тело брата вверх и внутрь; Клэйтон рассек кожу головы о решетку, и его уцелевшую руку неловко заломило за спину, как куриное крылышко. Люк заработал одышку к тому времени, как колени Клэйтона миновали край пролаза. Он чувствовал себя гангстером, скармливающим мертвого стукача дробилке для дерева.

Люк поднял туловище Клэя и втиснул его в пролаз. Он решил тоже пробираться ногами вперед, упираясь пятками в плечи Клэя. Продвижение выйдет мучительным… но хотя бы осуществимым. У них получится.

Он протолкнул Клэйтона в лаз так далеко, как только мог, затем вылез сам, ухватился за первую перекладину над головой, вторгся в желоб и уперся ногами по обе стороны от головы Клэйтона. Толкая бедрами и подтягиваясь руками, он смог сдвинуть тело брата вперед. Плечи и голова Люка исчезли в желобе. Он уперся ладонями и оттолкнулся от перекладин, продвигая оба тела. Фонарик торчал из кармана его комбинезона, светя прямо ему в глаза.

Что-то было позади него. Что-то ползло, приближаясь, по темному тоннелю.

Он не мог увидеть преследователя – пока не мог, – но чувствовал запах из детства. Тот самый, что доносился из белого пенопластового контейнера с перфорированной крышкой. Его он покупал в местном магазине наживки за два бакса, клал в рюкзак, перекидывал удочку через плечо и топал к реке. На берегу он открывал контейнер и видел, как опарыши извиваются под слоем опилок. Лучшая наживка для окуня! Люк всегда находил опарышей отвратительными – вызывали омерзение их толстые, молочные тела, настолько полупрозрачные, что сквозь кожу просвечивали внутренности. Казалось, они радостно извивались, когда он зажимал их между большим и указательным пальцами – были просто счастливы, что их трогают, даже если это означало, что вскоре их насадят на зазубренный крючок. Их кожица сморщивалась, как плохо надутый воздушный шарик, прежде чем крючок пронзал ее, – и их восторженная агония продолжалась даже на крючке. Эти безумные извивания как раз и влекли рыб, соблазняли клюнуть.