Книга Глубина, страница 50 – Крейг Дэвидсон

— У тебя есть хоть какое-то представление, что это с ним? – спросил он у Эл. – Что-то на «амни» не особо похоже. Нет этих характерных оспин.

— Здесь, внизу, люди… сходят с ума, – сказала Эл. – Даже на подводных лодках это не редкость, увы. Чрезвычайно концентрированная форма клаустрофобии. Даже если ты один в хижине в лесу в разгар зимы, ты все равно можешь выйти за дверь и набрать полную грудь свежего воздуха. Внутри подлодки – только серые стены, тусклый свет, технический запах… На субмарине, если вдруг у кого-то из подводников начинала развиваться морская болезнь, ему дают цветовой круг Иттена, как это делают с учениками начальной школы, – чтоб он вертел его. Или каталог с образцами мягких тканей. Помню одного нервного парня – он носил с собой такой каталог с лоскутами ковров. У него были любимые образцы, и он их гладил, как собаку, чтобы успокоиться. Но если ты склонен к причудам, они в конце концов выплеснутся наружу. Море обтачивает человека – как острый нож срезает сучки с бревна, – а потом просто… – Эл изобразила, как разламывает обеими руками тонкую палочку.

— Так доктор Той сошел с ума? – спросил Люк. – Разве ты не упоминала, что все здесь проходят строгое психиатрическое обследование?

Эл пожала плечами.

— Нам приходилось полагаться на то, что мы могли отследить по камерам: нормально ли эти ребята едят, спят ли по расписанию и все такое. Уэстлейку, Тою и твоему брату нужно было проходить удаленную консультацию каждые несколько дней. В последнее время они все пренебрегали этим без уважительной причины.

— Почему, кстати, вы с Фельцем называете доктора «Хьюго Хуже-Некуда»?

— Его так все называют, и ему нравится. Он не просто биолог – у него есть конкретный такой сдвиг на теории хаоса. Ты много об этом знаешь?

Когда Люк покачал головой, Эл сказала:

— В основном это математическая область, основанная на попытках как-то разобраться в случайных событиях. По-видимому, Той был склонен прогнозировать наихудшие сценарии. На всякое «хорошо, босс» у него было припасено по три различных «плохо, босс». И кстати, – вдруг встрепенулась она, – ты разобрал, что он говорил?

— Я почти уверен, что звучало это так: «Ты не тот, кто ты есть». Снова и снова.

— Да. Я тоже именно это уловила. – Эл снова изобразила прежний жест – переломила пополам невидимую палочку.

Ты не тот, кто ты есть.

Они пробирались по тоннелю, как паразиты, застрявшие в кишках организма настолько огромного, что он даже не замечал их присутствия. Тьма сгущалась, быстро наступая им на пятки. Люк хотел рассказать Эл о смехе, донесшемся до него. Звонком смехе ребенка…

…смехе его сына?

Нет, лучше не стоит. Она подумает, что и он сходит тут с ума. Люк живо вообразил ту гримасу терпеливой озабоченности, что проявится на лице Элис, когда она его выслушает. «Как будто мало мне одного Тоя – теперь и этот доходяга умом тронулся», – подумает она.

Что еще более важно, Люк не хотел ассоциировать воспоминания о своем пропавшем сыне с этим недружелюбным, бесчувственным местом. Но этот смех продолжал раздаваться в укромном уголке его разума… сводящий с ума, настойчивый и жуткий.