Книга Глубина, страница 53 – Крейг Дэвидсон

Люк вывалился из леса – с дикими глазами, весь окровавленный из-за шипов на кустах ежевики. В голове вился рой ужасных образов: фургоны без окон, филейные ножи и испуганные глаза сына.

Он набрал 911. Полиция прибыла в течение нескольких минут; Эбби – немного позже. Люк не мог смотреть жене в глаза.

Первые двадцать четыре часа самые страшные. Это вам скажет каждый. В любом деле о пропавших без вести шансы на успех резко падают по прошествии полных суток. Зона поиска становится слишком широкой; потенциальные места нахождения человека (или, надо сказать, его тела) множатся, как грибы после дождя, и ты не уверен, какие стоит проверить в первую очередь.

На первых порах Люк отчаянно верил. Полицейские машины с мигалками, команда поисковых собак, почти все сотрудники в штатском в городе, прочесывающие полумильный участок леса… как они могли не найти его сына? Мальчика, пробывшего вне поля его зрения всего двадцать секунд – да нет, даже меньше!

Поисково-спасательный вертолет прочесывал лес прожектором. Люк к тому времени был в лесу, искал вместе со всеми. Вертолет направился к ручью: может, Зак упал в него – и его унесло течением на запад, в сторону Коралвилла. Может быть, он лежит где-то на берегу – продрог, но не пострадал…

Когда полночь перешла в ведьмин час, чувство нереальности нахлынуло на Люка. Это не могло произойти с ним. Это как проснуться и обнаружить, что у тебя нет руки – ты лег спать, хорошо выспался, а когда проснулся, ее нет. Нет ни боли, ни шрама. Только гладкий участок кожи над культей и пустое место, где когда-то была конечность; с такой кошмарной немыслимостью он столкнулся – и не мог справиться. Люк мог жить без руки. Без обеих рук. Без обеих ног. Без языка, ушей и носа. Он бы с радостью пожертвовал всем этим, лишь бы вернуть Зака.

Но мир всегда отвергает сделки такого рода.

Когда рассвет замаячил над верхушками деревьев, Люк вышел из леса к кольцу машин экстренных служб. Его мозг был зажат в безжалостные тиски, готовый вот-вот сплюснуться. Он подслушал, как несколько полицейских обсуждают вероятность того, что кто-то был в лесу – наблюдал и ждал, пока Зак не приблизится, прежде чем схватить его и прижать к лицу тряпку, пропитанную эфиром, а затем протащить за деревьями и зашвырнуть (Люк хорошо запомнил – полицейский действительно использовал глагол «зашвырнуть») тело Зака в багажник машины. После этого его могли отвезти туда, где парковая подъездная дорога встречается с главной магистралью. Если так, то похититель мог находиться в четырехстах милях… или всего в нескольких кварталах, в соседнем доме.

Люк уселся рядом с Эбби – та, закутанная в одеяло, сидела на бампере машины скорой помощи. Он обнял ее за плечи и притянул к себе. Она сопротивлялась. В ее глазах вспыхивал и гас немой укор.

— Он убежал? – спросила она далеким, ужасно отстраненным голосом. – Нет, я не верю. С чего бы ему убегать? Что мы сделали, что он мог так поступить? О господи…

В ее глазах тоже было что-то еще – кипело в зелени ее радужек. Ярость. Она была так ужасно зла на Люка. Со временем эта ярость могла даже перерасти в ненависть.

В последующие годы были моменты, когда Люк желал, чтобы Зак просто умер. Пыл его желания был отвратителен. Умер – от рака, мозговых паразитов или даже утопления в ручье. Если бы он заболел раком, Люк и Эбби могли бы быть у его постели, делая последние дни сына максимально комфортными. Это сломило бы их каким-то невыразимым образом, да, но позволило бы им любить своего сына и быть рядомв его последние дни на земле.