Книга Сорока и Чайник, страница 72 – Артём Скороходов

— Там нужен кто-то честный и преданный Империи. Я могу на тебя рассчитывать?

— «Ну, он нас тогда спас…» — прокомментировал Умник.

— «Информатором хочет тебя сделать. Стукачом, ха, — это уже Змей. — Отказывайся».

— Ты знаешь, на что я пошел, когда тебя в обход всех законов вытащил из околотка? — спросил Улицкий, заметив, что Фёдор задумался.

— Господин капитан первого ранга, да я согласен. Я просто не понимаю, как я туда попаду. Я же здесь. Да и в учебке еще месяц.

— За это не волнуйся. У нас тоже кой-какие связи имеются. Так ты согласен помочь Империи?

— Конечно готов!

Раздался тяжелый вздох Змея.

— «А чего вздыхаешь? — влез Умник. — Может, наоборот, это неплохо. Это же связи. Глядишь, и карьера пойдет вверх. Старший матрос — это вообще ни о чем. И по большому счету, недостойно внука барона Сороки».

— Раз так, Фёдор, то скоро получишь назначение на флот. Внимательно там смотри за всем. Что делается и зачем. Делай своё глупое лицо и слушай. Всё что узнаешь, сообщай мне. Связь будем держать так…

Фёдор грустно рассматривал Сашко. Лицо того было совсем зелёным от качки. Фёдор всегда думал, что это образное выражение — «лицо позеленело». Но нет. Сашко натурально стал серо-зелёным. Цвета старой капусты.

— Ты бы пошел наверх. Чего в кубрике сидишь?

— Наверху еще больше качает, — слабым голосом ответил Сашко.

— Иди проветрись. На палубе меньше укачивает. Проверено.

Парень недолго подумал, но потом поплелся наверх.

— Когда же я уже привыкну? Месяц как не отпускает, — пробурчал он.

— Никогда. Говорят, иногда так качает, что цепляет вообще всех.

— Гадость какая, говорила мне мама, иди на завод, а не в морскую пехоту. Сейчас бы крутил гайки, а не вот это вот всё…

— Иди-иди. Крутильщик гаек.

Фёдор взял перо, обмакнул в чернила и начал письмо:

Здравствуй, моя милая Лиззи!

Очень соскучился по тебе. У меня все хорошо. Идём мы прямым курсом к южным берегам. Прошлый раз хотел отправить тебе весточку из порта, но офицеры запретили. Но ты знай, что всё у меня в порядке, настроение бодрое.

Ты интересовалась, где я брал тот отличный эскалоп, так в той лавке у Майнуса Найнера, помнишь, на Лиговке 31? Обязательно возьми, не пожалеешь.

Тут забавный случай был: в порту подобрали каких-то очкариков, так они в море ни разу не бывали, их так штормит, что они даже ходить не могут. Матросы от этого зрелища очень веселятся. Да, и еще, пока не забыл: там должен зайти Йозеф, занести шесть рублей. Смотри, чтоб все отдал, и возьми лучше серебром, пригодится.

А вообще тут очень красиво, море по ночам светится, вокруг ходят целые волны огня. В них шныряют темные рыбины. Словами не передать, какая это красота.

Твой брат Фёдор

Бронефрегат «Счастливый».

Сорока закончил шифровку для Улицкого, сложил письменные принадлежности, плотнее закрутил чернильницу. Откинулся на койку и закрыл глаза.

— «Ох, раскроют нас. Нехорошее у меня предчувствие», — заявил Умник.

— «Ничё не раскроют, — ответил Змей. — Нормально всё».

— «Ну, офицеры тоже не идиоты, по-моему, всё очевидно мы написали».

— «Уймись».

— Так. Оба заткнулись. Мне поспать надо перед вахтой, — вмешался в спор Фёдор.

— Чё говоришь? — сонным голосом спросил Гаврилюк с соседней койки.

— Ничего. Спи.

Григорий отвернулся к стенке и буквально через несколько мгновений снова захрапел.