Онлайн книга «Твоя последняя ложь»
|
Мне нужно заскочить еще в два места, прежде чем я отправлюсь домой. Первое – это ювелирный магазин, в котором я пару месяцев назад приобрел подвеску для Клары. Она сама положила на нее глаз через несколько недель – максимум через месяц после того, как забеременела Феликсом: на эту серебряную цепочку с двумя бирочками в форме сердечка. — Ты только глянь! – восхитилась тогда Клара, указывая на нее сквозь стекло витрины. Мы зашли в этот ювелирный магазин не за подвесками, а чтобы изменить размер ее обручального кольца. Она стояла там, разглядывая цепочку, а потом улыбнулась мне и сказала: «Два сердечка… Одно для Мейси, а другое для малыша» – и задумчиво провела рукой по своему тогда еще плоскому животу, за которым уже скрывалась крошечная живая перчинка. На следующий день я вернулся в этот магазин уже без Клары и втайне от нее купил эту подвеску. Не было ничего, чего я не подарил бы Кларе, если б мог. Следующие восемь месяцев я прятал эту цепочку в ящике комода, зная, что, как только у нашего будущего ребенка появится имя, я отдам эти сердечки в гравировку. И вот этот момент настал. Заскакиваю в ювелирный магазин и оставляю эту цепочку с подвеской для гравировки: одно сердечко для Мейси, а другое для Феликса. А потом показываю ювелиру фотографию своих детей, потому что просто не могу удержаться на радостях. Надписи будут готовы через неделю или две, и тогда я смогу удивить Клару неожиданным подарком. Владелец магазина подмигивает мне и говорит: «Знаете, вообще-то мы продаем эти подвески и по отдельности. При необходимости вы всегда можете добавить еще сердечки», и я уже думаю, что когда-нибудь мы, вероятно, так и сделаем. Может, когда-нибудь у нас с Кларой появятся еще дети… Вдобавок к Мейси и Феликсу. А потом я заезжаю в круглосуточный магазинчик по соседству, чтобы купить молока, и возвращаюсь домой. * * * Пару дней после рождения Феликса я провожу дома, устроив себе нечто вроде отпуска по уходу за ребенком. Это не так-то просто осуществить. Поскольку в мое отсутствие заменить меня некому, Стейси и Нэнси пришлось перезаписать десятки пациентов на другие даты. «Если кто-нибудь появится по экстренному, – говорю я им по телефону ранним утром, потягивая свою первую чашку кофе с кофеином и любуясь тем, как день простирается передо мной, длинный и широкий, полный возможностей, – то звоните. Я подъеду. Но только совсем уж в крайнем случае», потому что иногда есть вещи, которые нельзя откладывать на неделю. Мелинда Грей – достаточное тому доказательство. Меня еще раз «обслужили», как они выражаются, – на сей раз вручив мне экстренный охранный ордер, запрещающий мне даже просто приближаться к Мелинде Грей, и этот листок бумаги теперь засунут между страницами старого словаря, которым мы никогда не пользуемся, и я жду даты соответствующего судебного слушания, равно как и наступления срока рассмотрения иска о профессиональной халатности. Я не могу сейчас позволить себе дергаться по этому поводу. Я благодарен тому, что этот экстренный судебный ордер – охранный судебный ордер – поступил лишь на следующий день после рождения Феликса, когда я оставил Клару и Феликса в больнице, чтобы немного перевести дух – ровно настолько, чтобы съездить домой, принять душ и переодеться. Когда я подъехал к дому, этот парень поджидал меня на подъездной дорожке – на сей раз уже другой курьер, который тоже буквально втолкнул этот ордер мне в руки и сказал, что я обслужен. Я был очень рад тому, что там не было Клары и она не могла этого увидеть, что рядом не было Мейси, чтобы задавать вопросы. «Что это за бумажка, папа?» Или: «А что этот дяденька здесь делает?» Я спрятал этот ордер в надежном месте, где его никто не увидит. |