Книга Твоя последняя ложь, страница 26 – Мэри Кубика

Дерево это высокое, крепкое, с большим обхватом. Но все же оно всерьез ранено. Со ствола свисают ошметки коры, обнажая светлую древесину. Я провожу руками по шероховатой коре, внезапно ощутив жалость к этому дереву. Не погибнет ли оно теперь?

За деревом ничего нет – только открытые поля, поросшие травой и рогозом. Сквозь гравий обочины проклюнулись мелкие полевые цветы. Здесь только одно это дерево и никакого ограждения там, где оно должно быть. Единственное, во что тут можно врезаться, – это данное дерево. Какова вообще вероятность подобного исхода?

До домов, за которыми пасутся лошади, отсюда не меньше ста футов, и их обитатели, скорее всего, ни черта не замечали, пока не приехала «скорая», а затем и пожарные с полицией, чтобы вытащить Ника и Мейси из разбитой машины. Только тогда шум и беготня заставили их покинуть свои дома, чтобы посмотреть, из-за чего весь этот переполох. Полиция не стала утруждать себя беседами с окрестными жителями, поскольку у нее не возникло никаких вопросов, требующих что-либо прояснить. Ник превысил скорость, слишком быстро вошел в поворот и погиб.

Но что, если все произошло совсем не так? Что, если Ника убили?

Вокруг пустынно, и, хотя поблизости есть дома, мне почему-то кажется, что я тут совсем одна. Или не одна, а скорее как будто за мной кто-то наблюдает. Быстро оборачиваюсь, но за спиной у меня никого нет. Хотя не то чтобы я рассчитывала кого-то увидеть. Обвожу взглядом местность по другую сторону от Харви-роуд, чахлые деревца, бугорки травы. Но ничего не вижу. Хотя все равно не могу избавиться от ощущения, будто нахожусь в перекрестье снайперского прицела.

Здесь кто-то есть?

Был ли здесь кто-то, кто наблюдал за Ником, когда тот разбился?

По спине у меня медленно ползут мурашки, и вдруг подступает страх. Теперь я быстрее управляюсь со своими задачами. Подобно археологу, который ищет в песках древние артефакты, изучаю этот участок Харви-роуд в поисках каких-либо следов: отпечатков шин в грязи, черных следов заноса или торможения на проезжей части, искореженных остатков каких-то автомобильных деталей. Что-то подсказывает мне, что Мейси говорит правду, что на этой дороге помимо них с Ником и в самом деле была еще одна машина, из-за которой они попали в аварию.

Но никаких следов нет. Все улики давно сметены потоком машин, ежедневно проносящихся по Харви-роуд в обе стороны.

Но кое-что я знаю совершенно точно: на искореженной машине, которую оттащили от дерева, имелись повреждения только в том месте, которым она врезалась в дерево, – со стороны водителя. Если б машина Ника столкнулась с другим автомобилем, на ней остались бы следы и со стороны Мейси. И та не ограничилась бы ссадиной, которая уже зажила. Однако с Мейси все было в порядке, как и с пассажирской стороной машины.

Решаю: Мейси наверняка ошибается. И отбрасываю мысли о том, что за мной кто-то подсматривает. Я веду себя глупо; я неспособна ясно мыслить. Я позволяю своему воображению взять надо мной верх.

Ник ехал слишком быстро. И слишком быстро вошел в поворот.

Это Ник виноват в том, что он мертв.

* * *

По дороге домой звонит мой сотовый.

— Алло, – отвечаю я, прижимая телефон к уху, когда еду по шоссе в старой, захудалой части города мимо дешевых мотелей и магазинов для взрослых – зная, что в один прекрасный день любознательная Мейси ткнет в них пальчиком и спросит, что это такое и чем там торгуют.