Книга Твоя последняя ложь, страница 37 – Мэри Кубика

А еще я не сознавал, что это стало для меня началом конца.

Установка нового кондиционера стоит больше пяти тысяч долларов. Ремонт существующего – при условии, что ремонт вообще возможен, – обойдется от ста до девятисот долларов, в зависимости от того, что там поломалось.

— Сколько лет вашему аппарату? – спрашивает приемщик из мастерской на другом конце провода, и я отвечаю, что не знаю.

Он озвучивает мне несколько ценовых вариантов, после чего я благодарю его за потраченное время и даю отбой, продолжая мысленно перебирать цены, хотя и не на кондиционер. Деревянный гроб Ника стоил две тысячи долларов; бальзамирование – которое, как ни странно, не требовалось по закону – обошлось еще в восемьсот. Вот те цифры, которые я сейчас складываю в уме. Похоронное бюро взяло с нас плату практически за все, начиная с подготовки тела – расчесывания слипшихся от крови волос Ника, переодевания его в лучший воскресный костюм, оплаты за хранение в холодильнике в размере пятидесяти долларов в день и так далее – и заканчивая оплатой услуг распорядителя похорон, который реально нажился на моей потере. Я раскошелилась на поминальные открытки, по сорок баксов за сотню, с красивым черно-белым фото Ника на лицевой стороне. Мне казалось, что это выглядит стильно, солидно, но мать Ника сказала, что надо было поставить цветную фотку – из-за черно-белой, по ее словам, они выглядят чересчур старомодно. И что это фото старит Ника, хотя Ник теперь уже никогда не состарится.

Кладбище тоже ободрало меня как липку: за участок, за выкопанную на участке могилу, за надгробие и процедуру прощания с покойным – то есть за то, что все мы стояли вокруг свежевырытой ямы и плакали. Но и это еще не всё. Приплюсуем сюда расходы на катафалк, чтобы перевезти тело Ника сначала из морга в похоронное бюро, а потом на кладбище, стоимость цветов, которых я не хотела и в которых не нуждалась, но такая уж традиция, как сказал мне предоставленный бюро распорядитель, так что пришлось заказать и их – белые букетики, которые заполнили церковь.

Моя кредитка была выжата досуха.

Починить кондиционер или заменить его мне сейчас не по средствам. Так что будем потеть и дальше. Отец сказал, что хочет помочь мне с похоронными расходами. «Спасибо, но не надо», – ответила я, положив руку ему на плечо. Мои родители не испытывают недостатка в деньгах, и все же, будучи пенсионерами, получают фиксированный доход, который быстро съедают постоянные медицинские расходы моей матери. До возможности распоряжаться средствами на негосударственном пенсионном счете еще далеко. «Но деньги есть», – сказал мой отец, хоть я и отказалась от его помощи. «Спасибо, но не надо», – повторила я, желая, чтобы он поберег эти деньги на свои собственные нужды и нужды моей матери, а также помня про тот отклоненный банком чек и пытаясь решить, что было тому виной: недостаток средств на счете или просто какая-то путаница в банке.

У родителей Ника есть деньги, но они ни разу не предложили хоть как-то помочь.

* * *

Во второй половине дня мы с Мейси и Феликсом едем в магазин. Уломать Мейси забраться в машину стоило мне больших трудов. Есть много чего, чем ей хотелось бы заняться и помимо поездки за продуктами. Вот-вот должен был начаться очередной эпизод «Макса и Руби», ей хотелось пить, и Мейси, которую в туалет палкой не загонишь, вдруг приспичило пописать. Три раза. А потом, когда мы наконец оказались в машине, усадить ее в детское кресло и пристегнуть пятиточечными ремнями безопасности оказалось еще одной непростой задачей, которую удалось осуществить лишь после того, как я сунула ей свой смартфон с приложением «Кэнди Крэш». Мейси просто обожает «Кэнди Крэш», быстро сметая разноцветные конфетки с экрана. С телефоном в руке она почти забывает, что прикована к креслу, установленному в такой же самоходной штуковине, которая всего несколько дней назад вдребезги разбилась при встрече с толстым белым дубом.