Книга Твоя последняя ложь, страница 38 – Мэри Кубика

Но что касается меня, тот страх по-прежнему никуда не девался.

Рука Мейси тянется к ремню, и я рявкаю на нее: «Не трогай! Оставь его в покое!» – надеясь, что она не заметит, как опухли и покраснели мои глаза. Похоже, что попытки отстегнуть свой ремень безопасности в последнее время становятся для Мейси столь же увлекательными, как и уничтожение конфеток в «Кэнди Крэш». Она уже в курсе, что если нажимать на кнопки, то можно в конце концов расстегнуть всю эту чертову штуку и освободиться, хотя пальчики у нее слишком маленькие, а мелкая моторика не столь развита, чтобы самостоятельно с этим справиться. И все же она старается – довольно сложная задачка для четырехлетнего ребенка, но та, что она скоро решит.

— Лучше играй в эту свою игрушку, Мейси, – говорю я, чтобы отвлечь ее внимание от ремней безопасности. И это у меня получается.

Наконец трогаемся с места. Пока мы едем по нашей улице, застроенной старыми историческими домами, мимо парка и маленьких магазинчиков, которые понемногу сменяются более новыми типовыми зданиями, Феликс крепко спит, убаюканный тихим покачиванием автомобиля. Наш округ, один из пяти, составляющих так называемый «воротник» Чикаго, примыкает к городу с юга и запада и считается одним из самых быстрорастущих округов – всего за десять лет население его выросло почти на двести тысяч человек. На верхушке столба электропередачи сидит ястреб, озирая оценивающим взглядом поля на предмет своей следующей добычи. Мейси замечает его и тычет пальчиком в боковое стекло.

— Мам, птичка! – объявляет она мне, а потом поворачивается к Феликсу, который крепко спит. – Видишь птичку, Феликс?

Я говорю ей, что вижу. Феликс ничего не говорит.

В прессе это называют разрастанием пригородов – когда растущее население все активней проникает в сельские районы Америки, а Большой Чикаго, или, как его еще называют, Чикаголенд, вмещает уже больше десяти миллионов человек. Наш пригород немного уступает в классе некоторым более модным и востребованных городкам окрест, и все же новое строительство здесь не имеет себе равных: платишь вдвое меньше, а получаешь вдвое больше, и подобная перспектива привлекает сюда целые толпы людей. Школы здесь первосортные, а демография как раз та, что мы с Ником и искали, когда покупали наш нынешний дом: это место обитания «белых воротничков» со средним возрастом в тридцать два года. Тут явно должно было хватать детей, с которыми наши будущие дети смогли бы играть. Приличных детей. Приличных детей, родители которых, сплошь с высшим образованием, зарабатывают больше ста тысяч в год. Преступность в этих краях сводится в основном к кражам; насильственных преступлений практически нет.

Пока мы едем по кукурузным полям, мимо новых микрорайонов, которые щеголяют своими энергосберегающими домами, построенными по индивидуальным проектам, Мейси лениво пинает спинку пассажирского сиденья и напевает: «Быстрей, мамочка, быстрей!» Она любит все делать быстро. Но я не стану прибавлять скорость, несмотря на призывы Мейси, – у меня хватает ума не разгоняться.

Наконец мы оказываемся в центре городка. Я паркуюсь на стоянке у продуктового магазина, втиснувшись между минивэном и пикапом, и вытаскиваю переноску с Феликсом из машины, призывая Мейси последовать моему примеру. Но та не следует моему примеру.