Книга Твоя последняя ложь, страница 59 – Мэри Кубика

— Что на сей раз? – спрашивает Клара, когда я подхожу к ней сзади, кладу подбородок ей на плечо и обхватываю руками нашего будущего малыша.

Я лишь присвистываю.

— «Мазерати», – говорю, с трудом сдерживая зависть. – Они стоят больше ста штук. Такое здесь не каждый день увидишь.

— Не похоже, что это его собственная, – презрительно выдает Клара, и мы стоим и смотрим, как позади нас Мейси кружится по комнате, как вертушка, раскинув руки в воздухе. Как лопасти вертолетного винта. «Посмотри на меня, папочка! Я могу летать, я могу летать!» Тео трижды обходит машину, держа в руке очки «Рей-Бен» и разглядывая свой последний приз.

— Он такой подонок, – ворчит Клара, и, хотя оно и в самом деле так, это, пожалуй, наименее оскорбительный ярлык, который я мог бы ему прилепить. Для Тео Харта я способен придумать прозвища и похуже.

— Хотелось бы мне, чтоб она ушла от него, – говорит Клара, когда я прошу Мейси крутиться поосторожней, чтобы не упасть.

— Эмили? – уточняю я.

— Да. Я опять все это видела, – говорит она приглушенным голосом, чтобы не услышала Мейси. – Синяки… Отпечатки пальцев… У нее на шее. На этот раз на ней была водолазка с высоким воротом, чтобы я не увидела. Но я увидела его руки у нее на шее. Лучше б она ушла от него.

Клара поворачивается и прижимается ко мне, так что теперь Мейси начинает напевать то, что явно подхватила на детской площадке, где играют большие дети, слишком взрослые для этой детской площадки.

— Мамочка и папочка, – начинает она, пропуская фразу про дерево и переходя сразу к произнесенному по буквам «це-лу-ют-ся»^[28]. Теперь Клара улыбается, выбрасывая Тео и Эмили из головы, и, к полному восторгу Мейси, прижимается своими мягкими губами к моим, шепча мне на ухо: «Мне так повезло, что у меня есть ты!»

Мы садимся ужинать, хотя к этому моменту я уже забыл все, что собирался рассказать Кларе по возвращении домой, – о том, что на меня могут завести дело о врачебной халатности, что я теряю клиентов. И что первого числа следующего месяца у меня будут проблемы с оплатой аренды. Это не попытки что-то скрыть, это просто оплошность. Провал в памяти.

Вместо этого мы обсуждаем имена для будущего ребенка. Особо никуда не продвигаемся, лишь немного сокращаем список. Енох и Финч вычеркнуты, Эдвард и Том тоже. Клара теряет терпение и начинает волноваться.

— А вдруг мы так никогда и не придумаем, как его назвать? – переживает она, и я вижу, как от напряжения у нее появляются морщинки вокруг рта и глаз. – Я не хочу, чтобы мы оказались одной из тех пар, которые неделю или две не дают имени своему ребенку, как будто у них не было девяти месяцев, чтобы принять решение.

Положив руку на свой выпирающий живот, она умоляюще смотрит на меня, и в глазах у нее такая печаль, что я почти готов согласиться на Финча. Финч Солберг… Почти.

— Я хочу уже хоть как-то его называть! – умоляет она. – Как-нибудь иначе, чем просто «он»!

И я пытаюсь уговорить себя на это имя, Финч Солберг, просто чтобы побаловать Клару, сделать ее счастливой, но у меня ничего не получается. Финч – это еще и «зяблик», а я никогда не назову своего ребенка в честь птицы.

— Мы что-нибудь придумаем, – обещаю я ей. – Обязательно придумаем.

А потом перевожу взгляд на Мейси, которая тоже смотрит на меня, прислушиваясь ко всему этому разговору.