Книга Обмен, страница 18 – Джон Гришэм

Журналисты связались с его последним адвокатом, Амосом Патриком из Мемфиса, однако тот никаких комментариев не дал.

Газета «Нэшвил-Теннешиан» проявила еще меньше сочувствия. Осужденный «хладнокровно убил» троих верных служителей закона, если цитировать первоисточник. Присяжные вынесли вердикт. Система сработала. Пусть покоится с миром.

Митч налил чашку кофе, выпил до дна и прошептал молитву за Теда, затем еще одну – в благодарность, что избежал очередного запутанного и безнадежного дела. Если бы ему удалось встретиться с Тедом и тот подписал контракт, Митч провел бы следующие три месяца, пытаясь доказать, что клиент юридически невменяем. Если бы ему повезло и он нашел нужного врача, то ринулся бы судорожно искать суд, способный к нему прислушаться. Теду уже отказали все возможные суды. Любая другая стратегия (а их оставалось совсем немного) выглядела бы еще более сомнительной. Митч мыкался бы туда-сюда из Нью-Йорка в Мемфис и Нэшвил, ночевал в дешевых мотелях, наматывал тысячи миль на автомобилях, взятых напрокат у крупных компаний вроде «Герц» и «Эвис», и ел пищу, по качеству весьма далекую от восхитительных блюд, готовившихся на кухне Эбби. Скучал бы по ней и близнецам, совсем забросил бы своих денежных клиентов, потерял месяц сна, затем провел бы последние сорок восемь часов в тюрьме либо крича в трубку, либо глядя на беднягу Теда через решетку и ободряя ложными надеждами.

— Доброе утро! – Эбби похлопала его по плечу, налила себе кофе и села у стола. – Есть в нашем мире хорошие новости?

Он закрыл ноутбук и улыбнулся.

— Все как обычно. Надвигается рецессия, наше вторжение в Ирак скорее всего ошибочно, глобальное потепление продолжается… Ничего нового.

— Прелестно.

— Парочка статей с юга, про самоубийство Теда Керни.

— Такая трагедия!

— Да, но для меня дело закрыто. И я решил, что моя карьера защитника приговоренных к смертной казни завершена.

— Я и раньше это слышала!

— На сей раз я настроен серьезно.

— Посмотрим. Ты сегодня допоздна?

— Нет. Думаю, вернусь около шести.

— Отлично! Помнишь лаосский ресторанчик в Виллидже? Мы там были пару месяцев назад.

— Конечно, разве такое забудешь? Ванг как-то-там…

— «Бида Ванг».

— И фамилия у шефа слогов десять в длину.

— Он сократил ее до Чан и решил написать кулинарную книгу. Придет к нам сегодня вечером, чтобы разгромить всю кухню.

— Чудно! Что в меню?

— Слишком много всего – он хочет поэкспериментировать. Среди прочего упомянул соус из трав и жареный кокосовый рис. Так что воздержись от ленча, не перебивай аппетит!

Из темноты возник Кларк и прямиком направился к матери обниматься. Картер обычно отставал от брата минут на пять. Митч налил два маленьких стакана апельсинового сока и спросил, что намечается в школе. Как всегда, Кларк просыпался с трудом и за завтраком говорил мало. С утренним разговором успешно справлялся за двоих болтушка Картер.

Мальчики согласились на вафли и бананы, Митч покинул кухню и отправился в душ. В семь сорок пять все трое обняли Эбби на прощание и пошли в школу. Если Митч не пропадал в командировке и погода позволяла, то отводил близнецов сам. Частная школа «Ривер» находилась в четырех кварталах, и прогулка всегда была им в радость, особенно в компании отца. Возле школы появились и другие мальчики, явно идущие туда же, судя по униформе – темно-синий пиджак, белая рубашка и брюки цвета хаки. На обувь дресс-код не распространялся: дети носили что угодно – от дорогих баскетбольных кроссовок, походных ботинок «Л. Л. Бин», замшевых полуботинок и до традиционных мокасин.