Книга Обмен, страница 29 – Джон Гришэм

— Папа сказал, что может сводить мальчиков на игру «Янки».

— Лучше бы на «Метс».

— Картер будет только за. И из-за этого Кларк станет фанатом «Янки».

Митч рассмеялся.

— У меня есть брат, я-то помню, каково это.

— Кстати, как поживает Рэй?

— Отлично. Мы разговаривали два дня назад, у него все по-прежнему.

За неделю до окончания колледжа Митч с Эбби поженились в маленькой часовне на территории кампуса в присутствии пары десятков друзей и нуля родственников. Ее родители разозлились и бойкотировали свадьбу, что стало для Эбби страшной пощечиной. Бедняга отважилась об этом заговорить лишь двадцать лет спустя на приеме у психотерапевта. Митч их так и не простил. Брат Рэй пришел бы на свадьбу, не мотай он срок в тюрьме. В настоящее время он работал капитаном прокатной яхты в Ки-Уэсте.

Процесс примирения с родственниками привел Митча к тому, что он научился быть вежливым, иногда с ними обедал и позволял им нянчить внуков. Однако стоило родителям жены войти в комнату, как Митч уходил в глухую оборону, и все прочее оказывалось под запретом. Останавливаться в квартире им не дозволялось; Митч утверждал, что они не поместятся. Расспрашивать о работе зятя не дозволялось, хотя партнерство в «Скалли» явно обеспечивало им с женой образ жизни намного выше, чем у родителей в Дейнсборо. Рассчитывать или хотя бы надеяться, что семейство Макдир навестит их в Кентукки, тоже не стоило. Митч вообще не собирался туда возвращаться.

Диплом юриста, полученный в Гарварде, смягчил их недовольство зятем, но лишь на время. Переезд в Мемфис вызвал недоумение, потом все рухнуло, Эбби исчезла на несколько месяцев, и они, естественно, обвинили Митча и стали презирать его еще сильнее.

Со временем некоторые из проблем исчезли, так как наступила зрелость. Психотерапевт помог Эбби приступить к нелегкому процессу прощения своих родителей. Тот же психотерапевт понял, что Митч – совсем иное дело, и все же им удалось добиться небольшого прорыва: тот нехотя согласился вести себя вежливо, находясь с ними в одной комнате. Постепенно наметился еще больший прогресс, вызванный скорее любовью Митча к жене, нежели усилиями психотерапевта. Как часто случается в семьях с непростыми отношениями, появление внуков смягчило острые углы и отодвинуло прошлые обиды.

— А как твоя мама? – мягко спросила Эбби.

Он отпил чая и покачал головой.

— Полагаю, все так же. По словам Рэя, он проведывает ее раз в неделю, но верится с трудом.

Последние годы жизни его мать проводила в доме престарелых во Флориде. Она страдала деменцией и угасала с каждым днем.

— Чем можно заняться в Триполи?

— Понятия не имею. Покататься на верблюдах. Устроить перестрелку с террористами.

— Не смешно! Я зашла на сайт Госдепартамента. По мнению нашего правительства, Ливия – террористическое государство и американцев там ненавидят.

— А где их любят?

— Госдепартамент утверждает, что поехать туда можно, только требуется принять меры предосторожности.

— Лука знает про Ливию больше, чем вашингтонские бюрократы.

— Не хочу, чтобы ты ехал.

— Я должен, и все со мной будет хорошо! Наши телохранители шустрее, чем террористы.

— Ха-ха!

Не так уж давно Митч выпалил бы что-нибудь вроде: «Уж лучше тусоваться с исламскими революционерами, чем с твоими родителями». При мысли об этом он улыбнулся. Заплатив несколько тысяч баксов за терапию, он научился прикусывать свой острый язык. Часто почти до крови.