Книга Обмен, страница 76 – Джон Гришэм

Пока они разговаривали, Митч размышлял о восемнадцати спальнях и радовался, что летний домик достаточно большой, чтобы держаться подальше от родственников со стороны жены. Лишь угроза от террористической организации могла заставить его провести выходные с Гарольдом и Максин Сазерленд, для мальчиков – Хоппи и Макси. Психотерапевту наверняка захочется узнать, как все прошло, и он уже репетировал свой рассказ. Митча крайне раздражало, что приходится тратить приличные деньги на решение «проблем со свекрами», однако Эбби настаивала, а он действительно любил свою жену.

Впрочем, в свете нынешних событий его неприязнь к Хоппи и Макси выглядела нелепо.

Покончив с телефонными звонками, супруги вздохнули с облегчением. Митч налил два бокала вина, и они сбросили обувь.

— Когда она позвонит? – спросила Эбби.

— Кто?

— Что значит – кто?! Нура, конечно. Сколько будет тянуть?

— Откуда мне знать?

— А ты что думаешь?

Митч отпил вина и нахмурился, словно просчитывал, что именно думают террористы.

— В течение двух суток.

— На чем основана твоя догадка?

— На моей учебе в юридическом. Я ведь окончил Гарвард, помнишь?

— Такое забудешь!

Митч сделал еще глоток и заметил:

— Они доказали, что терпеливы. Сегодня – двадцать седьмой день, и это первый контакт. С другой стороны, держать заложницу – та еще работенка. Скорее всего, она сидит в пещере или в тайнике в стене – условия там неважные. А вдруг она заболеет? Вскоре похитители от нее устанут. Она стоит кучу денег, так что самое время на ней заработать. Зачем ждать?

— Значит, все дело в выкупе?

— Надеюсь. Если они хотели бы причинить ей вред и сыграть на публику, это уже произошло бы. Во всяком случае, так считают наши эксперты. И что бы террористы от этого выиграли?

— Они дикари! Им уже удалось шокировать весь мир. Почему бы не сделать это с еще бо́льшим размахом?

— Верно, но те люди, которых они убили, не представляли особой ценности в долларовом исчислении. Джованна – совсем другое дело.

— Значит, все дело в деньгах.

— Если повезет.

— Почему же они взорвали офис в Афинах? – с сомнением спросила Эбби.

— Такого мы на юридическом не изучали. Я не знаю, Эбби. Чтобы их понять, нужно думать как террорист. Эти люди – фанатики, наполовину сумасшедшие. С другой стороны, они достаточно умны, раз создали организацию, которая способна послать агента в кофейню и передать тебе посылку.

Эбби закрыла глаза и покачала головой. Долгое время они молчали и потягивали вино. Наконец она спросила:

— Тебе страшно, Митч?

— Ужасно страшно.

— Мне тоже.

— Надо раздобыть пистолет.

— Да ладно, Митч.

— Серьезно! У плохих парней полно оружия. Я чувствовал бы себя увереннее, будь у меня в кармане пистолет.

— Митч, ты оружия в руках не держал! Дай тебе пистолет, и ты подвергнешь опасности полгорода!

Он улыбнулся и погладил ее по ноге.

— Неправда. В детстве отец постоянно брал меня на охоту.

Эбби глубоко вздохнула и задумалась над его словами. Они любили друг друга почти двадцать лет, и она с самого начала научилась не интересоваться первыми годами его жизни. Прежде Митч о них не рассказывал, не открывался ей, не делился воспоминаниями о тяжелом детстве. Она знала, что отец погиб в угольной шахте, когда Митчу было семь лет. Мать тронулась умом от горя и перебивалась поденным трудом, часто меняя работу. Они переезжали из одной дешевой квартиры в другую. Старший брат Рэй бросил школу и занялся мелкой уголовщиной. Как-то раз Митч упомянул о тетке, у которой жил до того, как ушел из дома.