Книга Луковая ведьма, страница 34 – Полина Луговцова

Тим понимающе кивнул и благоразумно не стал сообщать Степанычу о том, что спасшиеся мальчик и девочка приходятся ему отцом и матерью, а все подробности этого трагического случая ему хорошо известны. Хотя, возможно, в рассказе бывшего участкового могли бы всплыть какие-то важные детали, которые дополнили бы картину произошедшего, сложившуюся в представлении Тима, но он предпочел не задавать вопросов, тем более что Степаныч вновь заговорил:

— Едва утих плач матерей, рыдавших по погибшим детям, как следом померла кладовщица Егоровна. Она по соседству со мной жила. Хорошая, порядочная была женщина, ни разу со складов пионерлагеря ничего не вынесла, уж я-то знаю, она мимо моих окон с работы и на работу ходила, и никогда я не видел, чтобы она с тяжелыми сумками возвращалась, разве что с небольшой авоськой, в которой всего-то и было, что пакет молока да батон хлеба, купленные в магазине по дороге. И вот, значит, узнал я, что в дежурную часть поступил вызов из «Лучиков». Сообщили, что нашли Егоровну в подземном овощехранилище без сознания, с луковицей во рту. Понятно, что она не сама себе ее в рот засунула, и все подумали на Луковую ведьму. Лагерь к тому времени уже закрыли, там оставались только работники, они-то и нашли Егоровну. Никто из них не видел на территории посторонних – ни старух, ни молодух, вообще никого. А вот Егоровна видела. Она пришла в себя и рассказала, что на нее напала незнакомая женщина преклонного возраста и на редкость безобразной внешности. Судя по описанию, это была та самая Луковая ведьма, погубившая детей на реке. И откуда она взялась?! Загадка! Что примечательно, она ведь не убила Егоровну, а только напугала, однако Егоровна долго не протянула, умерла в больнице «скорой помощи» в тот же день: сердце не выдержало. А ведь на сердце-то она никогда не жаловалась! Ну как не чертовщина?!

«Нива» внезапно заглохла, и в наступившей тишине отчетливо прозвучал крик чайки, похожий на истеричный смех. Степаныч тихо выругался, ударил ладонью по рулю и резко дернул ключ зажигания. Стартер жалобно взвыл, и двигатель ожил, заставляя машину двигаться дальше.

— Ишь ты, как нарочно! Будто услыхала она… – проворчал бывший участковый и, прищурившись, скользнул встревоженным взглядом по зарослям кустарника, тянувшимся вдоль «бетонки», словно пытался там что-то разглядеть, но судя по всему, ничего не обнаружил и, сосредоточив свое внимание на дороге, продолжил свой рассказ: – Случай с Егоровной еще не самый странный, а вот история со сторожем – та вообще из ряда вон, ни в какие рамки… У нас в поселке его Степанычем звали, как и меня, хотя он был Матвеем, а я – Виктор.

Тим обрадовался, что наконец-то узнал имя своего собеседника: называть человека такого солидного возраста Степанычем ему было неловко.

— …И жил он тоже неподалеку от меня. Я в детстве часто у него в гостях бывал, дружил с его сыном, пока тот в город не укатил – вначале на учебу, а потом и насовсем там остался. Матвей Степаныч подумывал вслед за сыном переезжать, но хотел последний год до пенсии доработать, вот и доработал… Произошло это в конце октября, в тот день как раз первый снег выпал, и свежие следы на нем были хорошо заметны. Тогда в лагере, кроме сторожей, совсем уж никого не осталось, то есть вообще ни души. Матвей Степаныч был один на всем острове. Они со сменщиком работали поочередно, по двое суток подряд дежурили. Так вот, этот сменщик и нашел Матвея Степаныча мертвым, когда явился утром на дежурство заступать, ну и чуть заикой не сделался, увидев картину произошедшего. В дежурной части долго не могли понять, что ему надо, когда он позвонил туда, чтобы сделать вызов. Я успел подъехать раньше оперативников, до сих пор это зрелище забыть не могу… б-р-р! Только представь: сидит, значит, Матвей Степаныч верхом на стуле прямо у самого окна, грудью на спинку стула налег, глаза выпучены, во рту – огромная неочищенная луковица, которой он подавился, а вокруг него весь пол луковой шелухой усыпан, будто листьями в листопад. Съел он этого лука, наверное, где-то полведра, и ведь сам съел, не по принуждению, потому что никого, кроме него, в сторожке не было. Сменщику пришлось окно высадить, чтобы в дом попасть, потому что дверь не открывалась, запертая изнутри. Ну как тут не подумать на чертовщину? А еще следы… Сменщик рассказал, что накануне вечером Матвей Степаныч позвонил ему и просил немедленно приехать, он был очень взволнован из-за следов на снегу, которые якобы вели к сторожке, а обратно следов не было, будто тот, кто их оставил, растворился в воздухе.