Книга Луковая ведьма, страница 37 – Полина Луговцова

На улице Курортной, где жил Степаныч, преобладали одноэтажные бревенчатые избы; кое-где встречались кирпичные и глиняные постройки, но среди них не нашлось ни одного роскошного коттеджа, подобного тем, которыми Тим любовался на въезде в Чернолучье. Здесь не было мощенных модной брусчаткой тротуаров, идеально ровных, словно вычерченных по линейке; вместо них вдоль домов вились кривые тропинки, отделенные от проезжей части глубокими канавами, прикрытыми космами росшей по краям травы. Автомобили, припаркованные рядом с домами, не сверкали лаком и хромом: вероятно, хозяевам недосуг было наводить на них лоск, хватало и других забот. И уж, конечно, ни один двор не мог похвастаться ландшафтным дизайном с альпинариями, фонтанами и ручьями, вместо них дома окружали грядки и ягодные кусты.

Вся центральная часть поселка, расположенная за поселковой администрацией, выглядела так же, как улица Курортная; вероятно, отсюда поселок начинал строиться, поэтому более новые и современные дома разместились ближе к окраинам.

Подвывая мотором, «Нива» медленно подкатила к деревянному дому с резными наличниками. Дом стоял в самом конце улицы, утопая в зелени палисадника и цветах, пестревших повсюду: высоченные гладиолусы, росшие вдоль фасада у самой завалинки, раскачивались перед раскрытыми окнами, галантно кланяясь напыщенной герани, гордо выпиравшей из глиняных горшков, выстроившихся на подоконнике; через дощатый забор свешивались косматые подсолнухи, такие яркие, что на них невозможно было смотреть, не прищурившись; под забором вальяжно раскинулись гортензии, разомлевшие от жары, – казалось, они важничали перед простоватыми подсолнухами, кичась своим более благородным происхождением.

Едва Тим вышел из машины, как из распахнувшейся калитки к нему бросилась невысокая щуплая старушка, похожая на созревший одуванчик из-за объемной шапки белых воздушных кудряшек на голове. Светлая кожа почти без морщин, большие синие глаза и добрая улыбка придавали ее облику моложавый вид. На ней было простое, но очень пестрое домашнее платье, сливавшееся с фоном цветника.

— Тимофей, вот так сюрприз! Ну наконец-то! – бодрым певучим голосом произнесла она и обняла его за плечи, как близкого родственника. Руки у нее были тонкие и невесомые, как высохшие прутики, но судя по ухоженным грядкам, видневшимся в проеме открытой калитки, тяжелой работы они не боялись.

Бросив на супруга суровый взгляд, хозяйка спросила с упреком:

— Что ж ты не предупредил меня, что гостя нашего везешь?! Я бы хоть борщ подогрела!

— Так заболтались доро́гой! – Степаныч виновато потупился, и Тим сразу понял, кто у них заправляет в доме.

— Здравствуйте, Тамара Андреевна! – сказал он, немного смущаясь от такого радушного приема. – Извините, что задержался и не предупредил, даже не знаю, как так вышло…

— Ох, да я смотрю, ты пыльный весь! – Похлопывая по нему легкими и белыми, как береста, ладошками, она стряхнула с его куртки соринки и песок. – И помятый! Где ж тебя носило?! – полюбопытствовала она и тут же отмахнулась, не давая ему ответить: – Ой, нет, после расскажешь! Входи скорее, там уж банька истоплена, Виктор Степанович тебя проводит и комнату твою покажет, а я побегу на стол накрывать!

Хозяйка устремилась обратно к дому с такой скоростью, что казалось, облако волос вот-вот слетит с ее головы и закружится в воздухе, рассыпаясь на отдельные волоски подобно тому, как рассыпается на зонтики купол воздушного одуванчика.