Книга Луковая ведьма, страница 35 – Полина Луговцова

— Или ушел, пятясь, по своим же следам, – предположил Тим. – Я видел такой хитрый ход в каком-то фильме.

— Нет, это совершенно исключено! – Степаныч отрицательно покрутил головой. – На свежем снегу отпечатки отчетливые, второй раз наступишь на тот же след, и это сразу будет видно, но я ничего такого не заметил, хотя основательно их рассмотрел. Очень странные следы, скажу я тебе! Длинные, узкие, и как будто босой ногой оставлены, но оттиска пальцев нет. Хотел я найти, откуда они тянутся, дошел до леса, а там снегом все запорошило, только вокруг дома цепочка следов осталась: видать, к тому времени, когда ее натоптали, снег уже перестал идти. И в обратную сторону от дома действительно не нашлось следов. Вспомнилось мне тогда, что в книгах и в кино ведьмы зачастую по воздуху летают! – Он невесело рассмеялся, но вдруг хрипло закашлялся и оттянул воротник рубашки, словно ему не хватало воздуха.

— Думаете, что здесь все-таки чертовщина замешана? – упавшим голосом спросил Тим. Верить в такое ему решительно не хотелось, ведь это означало, что все зря – и поездка в Чернолучье, и трудоустройство смотрителем в «Лучики», а его попытки развенчать миф о Луковой ведьме – большая глупость и огромный риск.

— Нет, не думаю, – ответил Степаныч, но говорил он при этом натужно, как будто выдавливал из себя слова – судя по всему, лгал, и эта ложь давалась ему с трудом. – Хотя после похорон Матвея Степаныча я в церковь сходил, покрестился и с тех пор крестик ношу. Береженого Бог бережет, как говорится.

— Хоме Бруту ни крестик, ни молитвы не помогли, – невольно вырвалось у Тима, и он осекся, испугавшись, что разоткровенничавшийся Степаныч примет его высказывание за насмешку.

— Какому Бруту? – Тот озадаченно вскинул брови. – Имя вроде знакомое, но не припомню, откуда… Ах, да-а, это же Гоголь! – Он постучал себя ладонью по лбу. – Да уж, печально для парня история закончилась… Однако я в те годы крепко в Бога уверовал: ведь угомонилась ведьма! После смерти Матвея Степаныча странных смертей больше не было, я и подумал, что это мое крещение чудесным образом на ведьму повлияло. Глупости, конечно! – Степаныч сокрушенно потряс головой. – Спустя семь лет, в девяносто пятом, «Лучики» купил Бенедиктов и вскоре затеял там строительство. Наверняка тебе известна эта фамилия, он ведь работодатель твой, до сих пор «Лучиками» владеет.

Тим молча кивнул, и Степаныч продолжил:

— Тогда снова стали люди погибать, и я понял, что ведьма так долго не давала о себе знать, потому что никто ее не тревожил: ведь лагерь все эти годы был закрыт. Местные туда не ходили – не осмеливались. Туристов тогда было мало, не то что сейчас, и они тоже не проявляли интереса к Луковому острову. Это теперь лезут все подряд, как наслушаются россказней Митрича: всем же проверить охота, вправду там ведьма живет или нет. Человек – существо любопытное, любопытство в нем всегда сильнее страха, наверное, поэтому и цивилизация наша так стремительно развивается. Н-да, так к чему это я веду? – Степаныч задумчиво потер переносицу. – Эх, мысль потерял! Что-то в последнее время слишком часто у меня мысли теряются. Старость не радость, ничего не поделаешь! Семь десятков уж на свете прожил, многих своих коллег и друзей схоронил. Кто знает, сколько еще мне осталось? Жаль помирать, так и не узнав правду о Луковой ведьме – чертовщина это или чьи-то хитрые трюки.