Книга Мне уже не больно, страница 110 – Лили Рокс

— Вот тварь, — выругался Витек, подняв с пола мою блузку и вытерся ею, как тряпкой, даже не глядя в мою сторону.

Кучерявый, лениво протянув мне бутылку, усмехнулся:

— На, прополощи рот. Как раз хватит.

Я как в тумане взяла бутылку, чувствуя, как дрожат руки, и залила виски в рот. Жидкость обожгла горло, но я сдержалась, держала его несколько секунд, прежде чем выплюнуть все на холодный бетонный пол.

Витек отступать не собирался и решил довести дело до логического завершения, продолжив терзать мой рот.

Что-то внутри меня щелкнуло, словно перегорел последний предохранитель. Я поняла, что сейчас будет Витек, потом остальные, а дальше… кто знает, что еще им придет в голову? Какой ад они для меня придумают? Этот кошмар не закончится, если я не положу ему конец.

Бабушка, прости меня.

Стиснув зубы так, что они почти хрустнули, я почувствовала прилив ярости и отчаяния, смешанных воедино. Эта смесь, эта дикая энергия вдруг наполнила меня. Пусть я уже почти сломана, но если это мой конец — я не позволю им забрать мое достоинство вместе с жизнью.

Раздался дикий вопль Витька. Боль исказила его лицо, и на мгновение он потерял контроль. Я воспользовалась этим моментом, чтобы слегка отстранится от него, но тут боковым зрением уловила блеск. Кучерявый! Он держал в руках нож-бабочку, и все, что пришло мне в голову — это мысль о том, что это конец.

Но удара не последовало. Вместо этого лезвие лишь полоснуло по моей скуле, оставив за собой огненный след боли. Я ощутила, как кровь начала медленно стекать по щеке, касаясь шеи, словно теплые капли, которые, вопреки всему, щекотали кожу.

Время как будто замедлилось. Звук окружающего мира, пьяных криков и даже шум собственного сердца стали далекими, неважными.

— Не мечтай, что умрешь легко. Я просто буду отрезать от тебя кусочек за кусочком. Ты будешь так кричать, пока не потеряешь сознание, но я не остановлюсь, я продолжу резать тебя. А когда я устану, продолжат мои друзья. Настоятельно рекомендую не делать больше глупости.

— Не мечтай, что умрешь легко. — прохрипел Кучерявый, его глаза впились в меня с такой силой, что казалось, они пронизывают каждую клетку моего тела, высасывая из меня последние остатки жизни и воли. Его взгляд — холодный, острый, как лезвие, скользил по мне, будто он уже решил, что я его собственность, игрушка, которая теперь будет делать то, что он хочет.

Щека, рассеченная ножом, начала неметь. Было ощущение, будто она больше не принадлежит мне, словно часть меня просто исчезла. А где-то глубоко внутри скулы, под этим онемением, я все равно ощущала раскаленный огонь, как словно внутри жила жара, которую ничем не погасить.

— А сейчас хорошенько постарайся, чтоб мы тебя простили, — его голос стал почти ласковым, как будто это был всего лишь урок, который я должна усвоить. Он говорил это с мерзкой уверенностью, как человек, который точно знал, что победил, — Вот умничка! — добавил он, сменяя Витька, который все еще не мог прийти в себя и продолжал безудержно материться, держась за пах.

Потом в очереди за кучерявым был Вован, за Вованом — азиат, а за азиатом — снова Витек.

Мои губы онемели, я их почти не чувствовала. А щеки болели и горели огнем. Во рту было мерзко от вонючих мужских органов и спермы, чем-то напоминающей тягучие сопли с привкусом мыла.