Книга Мне уже не больно, страница 111 – Лили Рокс

В голове гудело, словно в ней звучал бесконечный звон. Я все еще пыталась убедить себя, что это не я, что все это происходит с кем-то другим, что это просто страшный сон, который вот-вот закончится. Но реальность не отпускала, тянула за собой все глубже, без шанса на пробуждение. Казалось, что хуже уже быть не может, но что-то подсказывало — самое страшное только начинается.

Кучерявый с мерзкой ухмылкой расстелил грязный матрас на полу, словно это был акт торжества, наслаждения своим моментом. Все вокруг застыло, кроме его движений, таких четких, уверенных. Оглянувшись на остальных, он, как будто приглашая к веселью, весело произнес:

— Ну что, кто откупорит бутылочку? — его голос прозвучал как издевка, а взгляд был полон предвкушения.

Этот вопрос повис в воздухе, словно в комнате сгустился холодный туман.

— А давайте я буду первым, — отозвался Вован.

Он достал из кармана небольшой прозрачный флакончик с каким-то гелем:

— Давай, красавица, ложись на спинку и раздвинь ножки.

Я яростно замотала головой, но азиат и кучерявый швырнули меня на матрас и придали моему телу требуемую позу.

— Зуб даю, что она еще целка! — почти простонал Вован и облизнулся.

Через миг мне резко раздвинули ноги в стороны, а потом я вздрогнула от жгучей пронизывающей боли.

— Лежи и не рыпайся, это всего лишь палец, — прокряхтел Вован. — Сначала один, а потом два, а потом ты будешь готова получить неземное удовольствие.

— В четырехкратном размере, — усмехнулся азиат.

— Я следующий, если что, — забил очередь кучерявый.

— Я пока пас, — процедил Витек, — Болит до сих пор, сучка укусила здорово. Благо, вовремя за челюсть схватил, откусила бы нахрен!

Я в этот момент искренне пожалела, что не откусила. Больше бы он никому не смог причинить боль. Никогда.

— Вы ее растяните по полной программе, а потом я уже отыграюсь на ней. Слышь, куколка, обещаю, это тебе на всю жизнь запомнится, — с издевательской ухмылкой прошипел он, трепля меня по голове, словно я была плюшевой игрушкой в его руках. Его пальцы грубо прошлись по моим волосам, как по чем-то чужому, неподвластному мне телу.

Все внутри сжалось. Страх давил на грудь, замораживал мысли. Я пыталась дышать, но каждый вдох казался отравленным ядом этого кошмара.

— Смотри, братан, она узкая до жути, — предупредил Вован. — А то твоя колбаска совсем отвалится, новая не отрастет.

Если и есть ад, то это нечто, что я переживала, было не просто подобием его. Это и был сущий ад, во всей своей ужасающей реальности. Ад, где время тянется бесконечно, а каждый миг пропитан болью, страхом и бессилием. Я чувствовала, как все во мне постепенно ломается. Отголоски ужаса сливались с болью, замешанной на отвращении, и эта смесь была невыносимой. Не было света, не было спасения — только нескончаемая тьма и безразличие тех, кто творил этот кошмар.

Разрываемая на части членами поочередно пристраивающихся четырех мощных мужиков, каждый из которых вколачивался с бешеным темпом. Этим четверым было совершенно наплевать, что я корчилась от боли, вцепившись пальцами в грязную ткань матраса. Я давно потеряла счет времени, словно оно застыло в бесконечном кошмаре. Липкий, холодный пот покрывал все тело, и казалось, что реальность постепенно ускользает. Сознание угасало, оставляя меня наедине с пустотой и болью.