Книга Мне уже не больно, страница 133 – Лили Рокс

— А на деньги, что твой отец домой приносит, жить не противно? — слова вырвались, и я сама удивилась их жесткости. — Ничего, что он на одну из таких "тварей" работает? Или деньги не пахнут, когда на них жрать покупаешь?

Лицо Ланы вытянулось. Она не ожидала такого от меня, как и я сама. А Кирилл вдруг замолк, будто потерял дар речи. Он отвернулся к окну, но я чувствовала, как его злоба и бессилие кипят под его маской.

Лана поднялась первой, и я тут же встала следом.

— Я допила. Пойдем? — спросила она, спокойным голосом, как будто ничего особенного не произошло.

Мы оставили грязные кружки на столе и Кирилла, замершего статуей.

— А если он расскажет Лазареву про то, что я сказала? И про нас с тобой и с Олегом, как мы в снегу дурачились? — спросила я шепотом, пока шли по коридору, страх накатывал волнами.

Лана посмотрела на меня, чуть приподняв бровь:

— Не расскажет. Кишка у него тонка. Ни Фелюше, ни отцу, никому он не скажет.

К вечеру меня накрыло. Мысли о том, как я в сердцах назвала Лазарева за глаза, раскалывали голову. А еще не выходила из головы Лана. Пусть она и делает все эти ужасные, отвратительные вещи с Лазаревым, пусть даже она работала в борделе — все равно она в тысячу, нет, в миллион раз лучше этого Кихрюши. Она более чистая и более настоящая. Она — человек, а он… свинья, как я и назвала его сразу. Сравнивать их вообще бессмысленно.

— Мне совсем не нравится, как ты выглядишь, — озабоченно сказала Лана, помешивая чай.

Кирилл давно закрылся в своей комнате, как моллюск в раковине, и не показывал носа. Поэтому мы спокойно сидели на кухне, безо всяких раздражающих факторов.

— Просто голова болит, — отмахнулась я, но тут же закашлялась.

Лана нахмурилась, быстро наклонилась и приложила ладонь ко лбу.

— Ты вся горишь, — выругалась она, мгновенно напрягшись.

Она тут же начала набирать Лазарева, потом Дениса Гавриловича. Телефоны у обоих были вне зоны действия сети. Лана набрала Наташу, но, подумав, сбросила вызов.

— Что же с тобой делать? — бормотала она, бегая по кухне. — В скорую звонить нельзя, черт знает, что у Фели с твоими документами… — Она оглянулась на меня, сокрушенно качая головой. — Это я виновата. Не надо было тебя снегом натирать. — Лана вздохнула, глядя, как я тщетно пытаюсь осилить стакан молока.

Ее обеспокоенный взгляд вдруг добавил мне еще больше чувства вины.

Лана подхватила меня, словно я была тяжело больной, пытаясь поддержать под локоть:

— Пойдем, приляжешь.

— Сама дойду, не маленькая, — прохрипела я, давясь сухим кашлем.

Лана не отступала и заботливо направляла меня к кровати. Когда я наконец улеглась, она принесла стакан воды и таблетки.

— Прими это, — сказала она, держа в руке жаропонижающее.

Я нехотя проглотила таблетки, пытаясь не думать о том, как слабой выгляжу.

Лана исчезла ненадолго, но вскоре вернулась с графином воды и еще горстью таблеток:

— Вот, на всякий случай. Пей воду, а если станет хуже — разбуди.

Голова раскалывалась, веки горели, и каждый вдох сопровождался болезненным кашлем. Я отвернулась к холодной стене, прижимаясь к ней, словно надеялась, что она заберет хотя бы часть этого жара, что раздирает тело.

Лана села рядом, я слышала ее дыхание. Она не говорила ни слова, просто была рядом. Я пыталась не думать о боли, но постепенно ее присутствие притуплялось, и я начала проваливаться в беспокойный сон. Каждый раз, просыпаясь, я видела ее силуэт рядом, но, не в силах бороться с усталостью, снова закрывала глаза.