Книга Мне уже не больно, страница 160 – Лили Рокс

Лицо Ланы смягчилось, ее глаза на миг заблестели.

— Смотри, а то я в это поверю, — усмехнулась она, и ее напряженность будто бы растаяла.

Я, не удержавшись, обняла ее, чувствуя, как это тепло, словно отголосок всех наших разговоров и невысказанных чувств, наполняет мое сердце.

— Мне плевать, что ты там и с кем делаешь, — тихо прошептала я, прижимаясь к ней. — Ты стала мне сестрой, и я люблю тебя, несмотря ни на что. И всегда буду любить.

Лана слегка вздрогнула от моих слов, но я почувствовала, как она расслабилась в моих объятиях, и мое сердце наполнилось теплом, настоящим, искренним.

* * *

Сквозь сон я почувствовала, что стало зябко — как это часто бывает на рассвете. Я плотнее закуталась в спальник и инстинктивно пододвинулась ближе к Лане, но с разочарованием поняла, что ее рядом нет. Где она? И почему встала так рано? Солнце только начинало золотить пыльную тюлевую занавеску, освещая комнату мягким утренним светом.

Поднявшись, я размяла шею, чувствуя ноющую усталость от ночи на полу, и накинула олимпийку, чтобы согреться. Вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Из соседней спальни доносился приглушенный храп, а внизу, в гостиной, вовсю храпел Кихрюша, разлегшись на диване.

Странное чувство беспокойства охватило меня. Почему Лана исчезла так рано? Стараясь не делать шума, я спустилась вниз, чтобы разобраться, что происходит.

Я бесшумно выскользнула за дверь, стараясь не разбудить остальных. Прохладный утренний воздух заставил меня невольно поежиться, и я плотнее запахнула олимпийку. Роса, искрящаяся в первых лучах восходящего солнца, безжалостно обдавала мои ноги, пока я пробиралась к одинокому дощатому туалету, стоящему в конце двора. Все здесь было в лучших деревенских традициях: дырка в полу и доска на двух чурбанах. Может, Лазареву доставляло какое-то извращенное удовольствие ловить задницей занозы, но мне куда больше нравились привычные комфортные условия. А здесь каждый раз ощущалось, будто проходишь испытание: нужно точно попасть в цель и при этом не поскользнуться, иначе потом придется долго отмываться.

Похоже, кто-то уже был до меня и не справился с задачей — пол был мокрый, и запах, мягко говоря, оставлял желать лучшего.

Закончив свои дела, я с облегчением направилась к рукомойнику, который был приколочен прямо к стене дома. К счастью, там была вода. Я умылась, прополоскала рот, но возвращаться за зубной щеткой и полотенцем мне не захотелось. Руки вытерла о штанины, а лицо — о рукав олимпийки. Если бы бабушка видела сейчас, как я по спартански умываюсь, она бы меня отчитала по полной. Но теперь я сам по себе, и это мое решение.

Все казалось странно тихим, почти слишком спокойным, и меня снова захлестнуло беспокойство. Где Лана?

Не имея ни малейшего представления, куда могла подеваться Лана, я принялась бесцельно слоняться по двору. Заглянула в беседку — на столе стояли недопитые бутылки: дорогой коньяк соседствовал с демократичной водкой. Под столом валялись пустые бутылки, но остальной мусор был аккуратно собран в пакеты, сложенные у лавки. Сразу было видно, что кто-то постарался навести порядок, насколько это возможно после такого застолья.

В саду я наткнулась на Ангелину. Она сидела на скамейке и что-то записывала в пухлой записной книжке, время от времени поднося ручку ко лбу и задумчиво постукивая по нему. Я на мгновение застыла рядом, не решаясь ее отвлечь, но все-таки неуверенно кашлянула.