Книга Мне уже не больно, страница 216 – Лили Рокс

Ее голос затих, и она начала тихо всхлипывать, вытирая слезы пальцами. Я смотрела на нее с ледяным спокойствием.

— Единственное желание, которое у меня когда-либо было, теперь не исполнить никому, — я медленно произнесла, затем с вызовом добавила: — А что будет, если я откажусь? Меня снова отправят туда, откуда вытащили?

Ангелина покачала головой:

— Не знаю. Не думаю. Ты ведь официально его дочь. Он бы не смог так поступить с тобой.

— Тогда зачем все эти просьбы? — я резко обернулась к ней. — Все уже давно решено. Вам нужна не моя помощь, а покорность. Добровольность. Чтобы я думала, будто что-то может зависеть от меня. Браво, — я медленно похлопала в ладоши, не скрывая сарказма. — Ха-ха-ха. Как же забавно!

Ангелина сжалась под моими словами. Она опустила голову, словно не знала, что ответить. Потом молча поставила на колени свою бежевую лаковую сумку. Щелкнул замочек, и через секунду в моих руках оказался мой ежедневник.

* * *

Я возвращалась в дом Лазарева спустя две недели после того разговора с Ангелиной. Мы ехали в ее машине, и я сидела на переднем сидении, стараясь не думать о том, что ждет меня дальше. На заднем лежал ворох моих рисунков — мы с Машей вчера отклеивали их от стен и шкафа. Милая Маша прибежала на работу не в свою смену, чтобы проводить меня. Авелина Самуиловна помогла донести сумки, а потом, как всегда, по-медвежьи, прижала меня к своему мягкому телу, неохотно отпуская из своих объятий.

Когда она наконец выпустила меня, Маша подошла, стараясь сдержать слезы:

— Вот кому теперь я буду все рассказывать?

— Не переживай, — усмехнулась я, — найдешь какого-нибудь бедолагу. Желательно в бессознательном состоянии, чтобы точно не сбежал.

— Ну ты… — она не договорила и бросилась мне на шею, шмыгая носом в воротник моей куртки. А потом смотрела вслед удаляющейся машине, пока мы не скрылись из ее поля зрения.

В прошлый раз, когда я покидала лечебницу, в душе было ликование, будто я вырвалась на свободу. Теперь же сердце было тяжелым, словно я покидала родной дом, а не место, где меня держали в заточении.

Ангелина молчала, смотрела на дорогу и явно избегала встречаться со мной глазами. Я тоже не хотела видеть ее, поэтому отвернулась к окну, машинально вертя в руках свой старый ежедневник. Иногда мне казалось, что я чувствую ее тяжелый взгляд на себе, но проверять не собиралась. Не было желания.

Когда шея затекла от долгого поворота, я решила сменить положение и, чтобы не смотреть на Ангелину, открыла ежедневник. Страница открылась как будто сама собой — та самая, которую я перечитывала, наверное, сотню раз. Идеальный почерк, ровные строчки. Строчки, которые так сложно было сопоставить с человеком, что решился на самоубийство. Я знала их наизусть, и теперь они звучали во мне ее голосом, как будто Лана читала их вслух.

"Знаю, ты будешь злиться на меня и придумывать разную чушь. Ты всегда так делаешь. Ты еще та дура, и ничего толкового в твою голову прийти не может, но что бы ты ни напридумывала, это не так.

Я обещала, что всегда буду с тобой, помнишь?

Я не обманывала. Ты будешь чувствовать мое присутствие постоянно. Звучит как бред, да? Но я в это верю. Ты — самое лучшее, что у меня было.

Помнишь то солнце, которое я тебе подарила? Пусть оно согревает тебя, а потом ты согреешь им кого-то другого. Только своего человека, слышишь?